Анализ стихотворения Ахмадулиной «Другое»

Стихотворение Б. Ахмадулиной «Другое» – это текст, так как он имеет заглавие, для него характерна тематическая и композиционная цельность. Он объединен темой процесса творчества и идей постижения сути поэзии, поисков собственного стиля; есть смысловая связность, композиционная завершённость. Текст структурно упорядочен, делится на предложения, имеет определённую тему – тему поэзии, самого процесса творчества; в нём прослеживается стилистическое единство. Это поэтический текст, так как он состоит из строф и имеет рифму. Стихотворение относится к художественному стилю речи.

Белла Ахмадулина приобрела известность в начале 1960-х годов. В это время её творчество было выражением бурной активизации духовной жизни, духовным раскрепощением.

Поэты — «шестидесятники» учили, просвещали своих читателей и слушателей. Было ощущение свободы, ощущение ответственности за преобразования в стране, ощущение необходимой моральной перестройки общества. Автор понимает, что творчество поэта должно восприниматься читателем не только как источник духовного наслаждения, но и как действенное орудие, способное влиять на окружающих. Поэзия – это проникновение в «саму сокровенную суть мира».

Стихотворение «Другое» было написано в 1966 г. К середине 60-х годов надежды на обновление, на возрождение угасли. Для литературы этого времени характерны утрата веры в будущее и в возможность социальных преобразований, поэтому уж целый год стихи не слагаются, а раньше в творчестве было «другое что-то».
Уже первые слова стихотворения привлекают наше внимание:

Что сделалось? Зачем я не могу
уж целый год не знаю, не умею
слагать стихи…?

В стихотворении поэт разговаривает с самим собою и со всем миром. Он ищет причину «немоты тяжёлой». Не находит. Вновь ищет… Может быть, поэтому так трудно постичь суть поэзии? Ведь каждое из стихотворений – душа автора, его боль и надежда, грусть и радость, мечта и реальность. В этом стихотворении Б. Ахмадулина не использует малоупотребительные слова. Здесь нет ярких и броских поэтических образов, требующих расшифровки. В чём же причина такого сильного эмоционального воздействия этих строк? Прежде всего, очевидно, в их удивительной простоте и правдивости.

Повествование ведётся от 1-го лица. В том, что автор делится с читателем своими сокровенными чувствами, убеждают следующие личные местоимения: я не могу, я не о том, во мне уже стара привычка ставить слово после слова. Автор избрал форму непринуждённого, доверительного монолога, в ходе которого делится своими размышлениями с читателем, повествуя о том, что случилось («Что сделалось?»), вспоминает эпизоды из своей жизни («Как это прежде было?»).

Это произведение обладает особой структурой повествования: повествователь и герой здесь тождественны, объектом изображения служит авторское «я». Речь повествователя содержит особые слова – сигналы припоминания (знало, шалило, смеялось, плакало), вводящие описание ситуации в прошлом и свидетельствующие об избирательной работе памяти (забыла). Речь повествователя, содержащая воспоминание, включает его оценки, отражает различные его эмоции.

По своему словарному материалу язык стихотворения «Другое» прозаически простой и понятный. Стихотворение воспринимается как обычный современный текст, без каких-либо затруднений. И всё же замедленное и пристальное чтение текста обязывает сделать несколько пояснений. В стихотворении есть два лексических архаизма –уста, ведать. Это собственно-лексические архаизмы, так как слова вытеснены в пассивный словарный запас словами с другой непроизводной основой.

Собственно-лексические архаизмы традиционны для поэзии. Ахмадулина, ориентируясь на традиции, тоже обращается к этим весьма выразительным лексическим ресурсам.

Архаизмы органично входят в ткань лирического произведения, участвуя в образовании неповторимого поэтического стиля, и употребляются для поэтизации речи, создания высокой экспрессии. Употребляя слова, обозначающие части человеческого лица и тела (губы, рука), Ахмадулина в большей степени отдаёт дань традиции.

Обратим внимание на первую строфу этого стихотворения, где фигурирует слово губы, противопоставленное с экспрессивной точки зрения слову уста. Вариант губы имеет в контексте ярко выраженную отрицательную эмоциональную окраску:

Что сделалось? Зачем я не могу
уж целый год не знаю, не умею
слагать стихи и только немоту
тяжелую в моих губах имею?

В стихотворении доминирует слово уста. Такое его положение отчасти объясняется существованием логической связи между такими образами, как уста и слово:

Да, да, другое, разве знало страх,
когда шалило голосом так смело,
само, как смех, смеялось на устах
и плакало, как плач, если хотело?

Традиционным поэтическим средством у Ахмадулиной выступают абсолютные синонимы. Наличие в стихотворении нескольких слов для обозначения одного и того же понятия оправдывается и обусловливается различием выполняемых ими функций. Синонимы служат выражению тонких смысловых оттенков данного понятия, эмоциональной или стилистической окраски.

Сравним синонимы: уста – губы, знать – ведать. Различие между ними выражается в характерной для каждого слова эмоционально-экспрессивной и стилистической принадлежности: слова знать и губы являются межстилевыми и нейтральными, а слова ведать и уста – устаревшими, поэтическими.

В стихотворении Б. Ахмадулиной преобладают глаголы. Поэт выбирает глагольные словосочетания, так как глагол обладает самыми богатыми валентными, то есть сочетаемостными свойствами, и является наиболее динамичной частью речи.

Взаимообусловленность плана выражения и плана содержания обнаруживается также при определении грамматических признаков глагола (например, категории наклонения и времени). Чаще встречаются формы изъявительного наклонения, обозначающие реальное действие (не могу, не умею, не ведает и др.). Временная отнесённость представлена формами настоящего и прошедшего времени.