Три сновидения

1

Порой три сна меня мутят,
Порой три сна ко мне нисходят,
И смутным страхом тяготят,
И думы на душу наводят.
И в первый сон мой вижу я
Роскошный образ бытия,
И колыбель между цветами,
И пышной юности рассвет
С ее заветными мечтами,
С ее тоской, с ее слезами,
С надеждами грядущих лет.
Я вижу вновь ручей сребристый,
Громаду гор н темный лес,
Ковры цветов и луг душистый,
И ясный свод родных небес.
Как прежде, ветхая лачужка
С патриархальной простотой
Стоит над светлою рекой,
А в ней приветная старушка
С улыбкой нежной из окна
Глядит на сына-шалуна;
И вдруг сердито погрозится,
Когда на утлом челноке
Стрелой но дремлющей реке
Дитя веселое промчится.
Шалун над сонною водой
Играет легкими веслами,
Зовет грозу к себе на бой
И ждет, чтоб мутными волнами
Вскипела буря над рекой.
Дрожит поверхность сонной влаги,
И страх старушке под окном,
И любо подсмотреть тайком
Порыв младенческой отваги
И этот гордый взмах веслом.
Темнеет, вечер наступает;
Шалун на ужин прибежит,
Его старушка побранит,
Его старушка поласкает, —
И тихо время вечерком
Течет под кровлей бедной хаты.
Наступит ночь — пред смирным сном
Старушка милая трикраты
Благословит его крестом,
Ему к молитве руки сложит
И тихо спать его уложит.
Увы, тех дней давно уж нет!
Мой детский быт с его забавой,
Моих надежд роскошный цвет
Поблек в потоке бурных лет
Под ядовитою отравой.
Порой томит меня тоска,
И мнится мне, как над могилой
Шалун посыпал горсть песка
На тихий гроб старушки милой.

2

Второй мой сон — борьба страстей,
Пора печальных испытаний,
Тоска о немощи моей
В порывах пламенных желаний.
Душа в огне, уста дрожат,
Мечты слились в живые звуки,
То грозные, как громовой раскат,
То нежные, как лепет страстной муки:
«Восстань от сна, сорвись с цепей!
Он твой, весь этот мир! переступи за грани,
Зови врага на грудь и ненависть людей
Испепели огнем лобзаний,
Пожаром бешеных страстей!»
Весь мир на грудь мою! От пламенных объятий
Судьба бессильная меня не оторвет,
И на любовь мою, как на любовь дитяти,
Вражда коварная отравой не дохнет.
За мной, под небеса родные!
На горы темные, на родину громов!
Туда, где бури вековые
Свивают тучи громовые
Из влажной ткани облаков!
Вперед, вперед! Под пяты гром ложится,
Как пояс, молнии вкруг тела обвились,
И говор жизни смолк, и прах у ног дымится,
И тучи долу понеслись.
Иду по граням поколений!
Смотри, нога моя на рубеже миров!
Я встал без трепета на крайние ступени,
Где колыбель и гроб веков
Здесь радость зачата, зарождены печали,
Судьба сокрытая слетела с высоты
И пишет в молниях железные скрижали,
И шлет на долю нам то слезы, то мечты.
Я ближе к небесам! Приветнее денница
Над головой моей горит,
И темной вечности сокрытая страница
Словами радуги с душою говорит.
О дивная пора священных вдохновений,
Пора разгульных дум и грустной тишины!
В ней слезы горьких огорчений
Слезой любви заменены.
Слеза любви, слеза печали,
Зародыш пламенных страстей, —
В ее таинственной скрижали
Сокрыта исповедь моих печальных дней.
Коварный сон! Я вижу образ девы,
Мне снится блеск ее очей;
Я слышу сладкие напевы,
И ласки лживые, и томный звук речей.
Как прежде, жжет огонь пронзительных лобзаний
С горящих уст ее взволнованную кровь,
И с негой пламенных желаний
Слилась безумная любовь.
Пусть грянет свод небес, пусть упадет громами
Среди дымящихся развалин надо мной!
Я не услышу их под страстными мечтами,
На персях девы молодой.
Я пил из чаши ядовитой
С изменой женскою и женскую любовь,
Но страсть печальная не зарумянит вновь
Мои поблекшие ланиты!

3

Мой третий сон рисует мне
Пору существенности строгой.
Мне снится: в дальней глубине
Пришлец задумчивый под хижиной убогой;
Печать враждующей судьбы
Прожгла чело его кровавыми браздами
И на больном лице волнения борьбы
Еще виднеются глубокими чертами.
От глаз изгнанника бежит тревожный сон;
Он вспомнил с горькою улыбкой,
Как весело носился он,
Еще дитя, по влаге зыбкой;
И как он проклинал дремоту сонных волн,
Как жаждал он ударов бури,
И как он ждал, отваги полн,
Чтоб грянул гром с высот лазури.
И грянул он, желанный этот гром!
И юность резвая поблекла в бурях света,
И мир бесчувственный, в безмолвии глухом,
Не принял от него сердечного привета.
Дыхание вражды оледенило кровь,
Нагая истина надежды заменила,
А ненависть разрушила любовь
И радость бытия отравой осквернила.
Он видел, как глупец понес хвалу миров,
С чела достойного сорвал венок лавровый,
И нагло рядится в плоды его трудов,
И вторит грозный звук мечты его суровой.
Толпа плетет ему венец
И на руках своих уносит в Капитолий.
А тот, высоких дум непризнанный творец,
Влачит проклятия своей печальной доли.
Беснуйтесь, жалкие слепцы!
Венчайте ложного пророка!
Да красят грязные венцы
Чело неправды и порока!
Он не просил у вас ни лавров, ни похвал,
Обидных, как хула, в устах толпы подкупной;
Он жил не для наград, он не для них искал
Священной истины, для черни недоступной.
Быть может, время разгромит
Сосуд неправды своевластной;
И клевету разоблачит
На стыд векам рукой бесстрастной;
И гений мира развернет
Его грядущих дней блестящие скрижали;
И радость тихая блеснет
Росой целебною на старые печали.

Нравится Нравится
Комментарии на "Три сновидения"
  • Выскажите первым свое мнение. Перед тем как прокомментировать, будьте добры, зарегистрируйтесь, пожалуйста, на сайте (если Вы еще этого не сделали).
Добавить комментарий