Звёзды

22 0

Моему отцу

Колыхались звёздные кочевья,

Мы не засыпали у костра.

Шумные, тяжёлые деревья

Говорили с нами до утра.

Мне в ту ночь поэт седой и нищий

Небо распахнул над головой,

Точно сразу кто-то выбил днище

Топором из бочки вековой!

И в дыру обваливался космос,

Грузно опускался млечный мост,

Насмерть перепуганные сосны

Заблудились в сутолоке звёзд.

– Вот они! Запомни их навеки!

То Господь бросает якоря!

Слушай, как рыдающие реки

Падают в зелёные моря!

Чтоб земные горести, как выпи,

Не кричали над твоей душой,

Эту вечность льющуюся выпей

Из ковша Медведицы Большой!

Как бы ты ни маялся и где бы

Ни был – ты у Бога на пиру…

Ангелы завидовали с неба

Нашему косматому костру.

За окном – круги фонарной ряби.

Браунинг направленный – у лба.

На каком-то чёртовом ухабе

Своротила в сторону судьба.

Рукописи, брошенные на пол.

Каждый листик – сердца черепок.

Письмена тибетские заляпал

Часового каменный сапог.

Как попало, комнату забили,

Вышли. Ночь уже была седа.

В старом грузовом автомобиле

Увезли куда-то навсегда.

Ждём ещё, но всё нервнее курим,

Реже спим и радуемся злей.

Это город тополей и тюрем,

Это город слёз и тополей.

Ночь. За папиросой папироса,

Пепельница дыбится, как ёж.

Может быть, с последнего допроса

Под стеной последнею встаёшь?

Или спишь, а поезд топчет вёрсты

И тебя уносит в темноту…

Помнишь звёзды? Мне уже и к звёздам

Голову поднять невмоготу.

Хлынь, война! Швырни под зубья танку,

Жерла орудийные таращь!

Истаскало время наизнанку

Вечности принадлежащий плащ!

Этот поезд, крадущийся вором,

Эти подползающие пни…

Он скулил, как пёс под семафором,

Он боялся зажигать огни.

Чащами и насыпями заперт,

Выбелен панической луной,

Он тянулся медленно на запад,

Как к постели тянется больной.

В небе смерть. И след её запутан,

И хлеща по небу на ура,

Взвили за шпицрутеном шпицрутен

С четырёх сторон прожектора!

Но укрывшись тучею косматой,

Смерть уже свистит над головой!

Смерть уже от лопасти крылатой

Падает на землю по кривой.

…Полночь, навалившаяся с тыла,

Не застала в небе и следа.

Впереди величественно стыла

К рельсам примерзавшая звезда.

Мы живём, зажатые стенами

В чёрные берлинские дворы.

Вечерами дьяволы над нами

Выбивают пыльные ковры.

Чей-то вздох из глубины подвала:

Господи, услышим ли отбой?

Как мне их тогда недоставало,

Этих звёзд, завещанных тобой!

Сколько раз я звал тебя на помощь, –

Подойди, согрей своим плечом.

Может быть, меня уже не помнишь?

Мёртвые не помнят ни о чём.

Ну а звёзды. Наши звёзды помнишь?

Нас от звёзд загнали в погреба,

Нас судьба ударила наотмашь,

Нас с тобою сбила с ног судьба!

Наше небо стало небом чёрным,

Наше небо разорвал снаряд.

Наши звёзды выдернуты с корнем,

Наши звёзды больше не горят.

В наше небо били из орудий,

Наше небо гаснет, покорясь.

В наше небо выплеснули люди

Мира металлическую грязь!

Нас со всех сторон обдало дымом,

Дымом погибающих планет.

И глаза мы к небу не подымем,

Потому что знаем: неба нет.

1953

Звёзды
Понравилось?
Понравилось стихотворение? Оставьте свой комментарий!
Обычные комментарии
Комментарии

Будьте первым, кто прокомментирует это стихотворение?

Помните, что все комментарии модерируются, соблюдайте пожалуйста правила сайта и простые правила приличия! Уважайте и цените друг друга, и, пожалуйста, не ругайтесь!

Добавить комментарий

5 случайных фактов
Когда Маяковский ввёл в употребление свою знаменитую стихотворную «лесенку», коллеги-поэты обвиняли его в жульничестве — ведь поэтам тогда платили за количество строк, и Маяковский получал в 2-3 раза больше за стихи аналогичной длины.
Из биографии В. В. Маяковского
Русские поэты обогатили родной язык многими новыми словами, которые мы сегодня считаем обиходными. Благодаря стихам Игоря Северянина в наш лексикон вошло слово «бездарь», Велимир Хлебников придумал слово «изможденный» и дал название профессии летчика – до этого летчиков называли авиаторами.
Из архивов русской поэзии
Источник выражения «И ежу понятно» — вот это стихотворение Маяковского («Ясно даже и ежу — Этот Петя был буржуй»).
Из архивов русской поэзии
«Любая кухарка способна управлять государством», — такого Ленин никогда не говорил. Эту фразу ему приписали, взяв из поэмы Маяковского В. В. «Владимир Ильич Ленин».
Абстрактное
Корнея Чуковского на самом деле звали Николай Васильевич Корнейчуков.
Из биографии К. Чуковского