Чье-то дыханье
у самой щеки,
волосы ластятся,
льются.
Сниться
проклятые стали стихи,
а наяву
не даются
в руки,
истаивает синева,
перестилавшая стих мой,
и обессмысливаются
слова,
бывшие
ритмом
и рифмой.
Чье-то дыханье
у самой щеки,
волосы ластятся,
льются.
Сниться
проклятые стали стихи,
а наяву
не даются
в руки,
истаивает синева,
перестилавшая стих мой,
и обессмысливаются
слова,
бывшие
ритмом
и рифмой.
Будьте первым, кто прокомментирует это стихотворение?