Хлеб 47-го

Может быть,
забудется и это:
как, проклятым полымем паля,
жгло хлеба
засушливое лето,
и от боли трескалась земля.

Как в домах –
больным, по уговору –
береглась последняя трава,
и сухую липовую кору,
скрежеща,
мололи жернова.

Но запомню:
проливные грозы,
золочёный колос у плеча,
длинные,
скрипучие обозы
в бубенцах и лентах кумача;

и вчера,
увидя море хлеба,
на колени став у поля ржи,
на голос,
поднявши руки в небо,
плакала
старуха
у межи.