И рубашка золотая износилась…

И рубашка золотая износилась,
и драчливые осипли петухи.
Что же сердцу остается?
Только сырость.
Только фосфорные, горькие стихи.
А на улице погодка, как погудка,
разливается весенняя вода.
Что же сердцу остается?
Только шутка,
прибаутка — что, мол, горе не беда!
Плохо жил я да отхаркивал неплохо
сгустки красные у крестного столба,
все поминки, все пиры твои, эпоха,
все дары твои, все придури, судьба!
И скучал я в океанское качанье,
и влетал я в окаянные цветы.
Что же сердцу остается?
Лишь молчанье
перед степенью высокой немоты.
Да рубашка золотая износилась
и остыла молодецкая юла…
Что же сердцу остается?
Только милость —
горсть двугривенных от царского стола!