…И тогда, и тогда, в кровь кусая…

…И тогда, и тогда, в кровь кусая
Обожженное жаждой струпье,
Я промолвлю: Сестрица косая,
Все, что было — то было мое!
Все, что было — то было и было,
Даже если и не было! Глянь —
Вон на те опираясь перила,
Красногубая скалилась дрянь.
А на те запираясь затворы,
От меня убегала, любя,
И еще одна дева — со взором
Ненасытнее, чем у тебя!
И была вся трава горьковата,
И была сладковата трава.
Смерть, ты вправду везде виновата,
Виновата везде — и права.
Я приемлю на этих пределах
Весь твой дьявольский опыт и пыл.
Только жалко — чего не доделал.
Только жаль — кого не долюбил.
Маму, маму мою молодую
Покажи мне — и будет ответ.
И, припомня старушку седую,
Я пойду за тобою вослед.
Пусть пластинка моя затупилась
И рубаха — дыра на дыре.
Окажи мне последнюю милость —
Покажи мою мать на заре!
Потому, что я самый неродный
И холодный в просящем ряду.
Но я вырос в живых подворотнях
И живыми дворами уйду!
Над водицей поплачу пречистой —
Дай увидеть мне мать на заре.
…И привиделся облик лучистый
В полночь века, в сухом декабре.
Ничего не дается Иову,
А Иуде приходит за так.
Ах ты, слово мое, ах ты, слово,
Ах ты, сыть моя — спирт и табак!
Я под старость умом пораскину
И зажму все обиды в горсти.
Мама, мама, беспутному сыну
Ты земные грехи отпусти!
Потому, что я самый горячий
Среди всех твоих черных грачей.
И не надо мне медной удачи —
Золотой подавай мне ручей!..