Он может, но…

Санкт-Петербург взволнован очень.
Разгул царизма.
Мрак и тлен.
Печален, хмур и озабочен
Барон Луи де Геккерен.
Он молвит сыну осторожно:
– Зачем нам Пушкин?
Видит бог,
Стреляться с кем угодно можно,
Ты в Доризо стрельни,
сынок! –
С улыбкой грустной бесконечно
Дантес
взирает на него.
– Могу и в Доризо,
конечно,
Какая разница,
в кого… –
Но вдруг
лицо его скривилось,
И прошептал он
как во сне:
– Но кто тогда,
скажи на милость,
Хоть словом
вспомнит обо мне?!..