Убийца

«Ох, батюшки! Уж я ль воров не берегусь?
А что терплю от них! Ведь тут уж не до шуток:
То в курах был урон, потом дошло до уток,
А нынче скраден — гусь!»
Хотя валялися и потроха и перья
Вокруг собачьей конуры,
Хозяин все же до поры
К собакам не терял доверья.
Но раз их стал корить, что даром хлеб едят:
Добра хозяйского ни малость не глядят.
Собакам тот укор сказался подозреньем.
Уж не донес ли кто тайком?
А как щенок один давно был под сомненьем,
То псы расправились немедля со щенком
И с неостывшим рвеньем
Над трупом подняли они же слезный вой.
Допреж того был туг хозяин головой,
А тут еще, такой увидевши разбой,
Он речью подлой и лукавой
Пса старого был с толку сбит совсем.
Пес выл: «Да будет вам, друзья, известно всем,
Что сей щенок сражен не камнем, не отравой:
От вражеских зубов за нас пал он со славой!
Он — мученик… Герой… Он — жертва злых страстей!..
Псы верные, клянусь у дорогих костей,
По виду ран сужу… Тут пахнет чертовщиной!
И будь хозяин наш не бабой, а мужчиной,
Он смог бы показать пример,
Как строго должен быть наказан зверь-убийца,
Злодей и кровопийца,
Проклятый изувер!»
Хозяин речью был растроган и взволнован.
Собаки ж до того, казалось, были злы,
Что вмиг «убийца» был разыскан, арестован,
Приведен и закован
В двойные кандалы.
Не знаю точно, как арест был обоснован,
Но старый лютый пес, забившись в конуру,
Смеялся там до слез, до судорожных колик:
«Ав-ав, смехотушка!.. Ав-ав-ав-ав, помру!..»
Как не смеяться?! Я не вру:
Был в кандалы закован… кролик!

Не знаю, говорить иль нет
О «следствии» скандальном?
Лихие псы взвели на кролика навет
В убийстве «ритуальном».
Хоть ясно, чем грозит подобная беда,
И хоть на правый суд надежды очень мало,
Но — всякое бывало! —
Над правдою в судах глумились не всегда.
Так подождем суда.