Ты прости меня, Джек. Я сегодня не выйду из дома…

— Ты прости меня, Джек. Я сегодня не выйду из дома.
Гололёд. И скользит на ступеньках проклятый костыль.
Ты иди, погуляй. Да смотри, на дорогах знакомых
чтоб тебя не нагнал зазевавшийся автомобиль.

Возвращайся скорей. В переулке здесь бродят несчастья.
Мы остались одни на такой многолюдной земле.
Мы остались одни. К сожаленью, встречаешь не часто
продолженье души даже в самой надёжной семье.

Хорошо, что порой к нам с тобой забегает соседка.
Нынче всё — и забота и даже любовь — на ходу…
Нам оставлены щи. Пировать нам приходится редко.
Возвращайся скорей. Я пока подогрею еду.

Мы неплохо живём. Да ведь нам-то и надо немного.
Мне хватает вполне пенсионных доходов моих…
А с едой мы с тобой можем жить на широкую ногу.
Мы могли б прокормить (и неплохо!) двоих и троих.

Было б только кого… Никого у нас нет, к сожаленью…
Мы остались одни на такой многолюдной земле.
Мы остались одни. Но какие прекрасные тени
посещают меня в театральной полуночной мгле!

Ты их чуешь. Во тьме ты всегда различаешь походку.
Ты виляешь хвостом, слыша отзвук растаявших слов…
Ты ласкаешься к прошлому. Ты вздыхаешь спокойно и кротко,
ощущая, как я, давний запах духов и цветов.

А когда зазвучит… (Как ты можешь такое подслушать?)
А когда зазвучит двух сердец замирающий стон,
ты тихонько скулишь, ты скулишь, разрывая мне душу,
и покажется мне, что я молод… силён… и влюблён…

Как ты чуешь печаль! Как ты чуешь грехи и страданья!
Ты наполниться смог всей моею прошедшей судьбой.
Если б ценность людей измерялась по воспоминаньям,
мы значительней всех на планете бы стали с тобой!

Вот уж час на часах… Что же ты не приходишь с прогулки?
Отчего стало трудно дышать и темно, как в ночи?
Боже мой, что за скрип тормозов в переулке?
Не случилось ли что? Не случи…