Вот вам новый предмет обличения
Избегал он доселе сатиры,
Но я вышел теперь из терпения
И поведаю целому миру:
От извозчиков зло и опасности,
О которых, по робости странней,
Ни один из поборников гласности
Не возвысил свой голос гуманный.
Дважды в год, как известно, снимаются
Все мосты на Неве, и в то время
За реку сообщенья свершаются
Через мост Благовещенский всеми.
Тут всем ванькам законом прибавлена
За концы отдаленные плата;
Но обычная такса оставлена
Круглый год нерушимо и свято —
На Васильевский остров и к Смольному.
Как же ваньки закон соблюдают?
Только гнева порыву невольному
Патриота они подвергают…
Раз мне осенью в Пятую линию
Из-под Смольного ехать случилось.
Занесло меня клочьями инея,
Больше часа езда наша длилась.
По приезде я, вынув двугривенный,
Пять копеек потребовал сдачи.
Что ж мой ванька? — «Да, барин, трехгривенный…
Наша такция нонче иначе…» —
«Как иначе?» — «Да как же? Указано
Вдвое брать, как мосты-то снимают». —
«Покажи мне, плут, где это сказано?
Где про Острой закон поминает?» —
«Что мне, сударь, напрасно показывать!
Коли совести нет, так уж, видно,
Неча с вами и дела завязывать…
Только больно мне эфто обидно».
И сказавши, хлестнул он решительно
Лошаденку и стал удаляться.
На него закричал я пронзительно,
Что он должен со мной расквитаться.
Но услыша мое восклицание
И пятак мне отдать не желая,
Он поехал быстрее… В молчании
Я стоял, за ним мысль устремляя.
Я ограблен канальей безвестною…
Но не это меня сокрушало:
Горько было, что ложью бесчестною
Эта шельма закон искажала…
Я подумал о том, как в Британии
Уважаются свято законы,
И в груди закипели рыдания,
Раздались мои громкие стоны…
Будьте первым, кто прокомментирует это стихотворение?