Колоски

473 0

Полтора-два миллиона крестьян
были репрессированы за колоски

Будто вновь на побывку иду:
каланча в синеве
и знакомая с детства звонница.
И на солнце пригрелась у всех на виду
слобода моя Большетроица.
Развернулась слободка, раскинулась,
на речонку садами надвинулась.
Вся из дерева, из соломы…
За тридевять верст от железных дорог.
И в глухом блиндаже, и в танковом громе
я не думать о ней не мог.

Хлеборобы мои, земляки,
я опять о былом, о старом.
Чуть прикрою глаза — огоньки
мельтешат у Дурасова яра.
Каганцы-светунцы по хатам
то блеснут, то погаснут опять.
Жили наши отцы небогато:
стороной обходила их благодать.

Берег детства — не розовый сон,
не пасхального счастья шальной перезвон.
Начиная свой путь, я ушел из отцовского дома.
Голод-царь, как бродягу, погнал:
хочешь жить — уходи!
И притопал я в город чужой, незнакомый,
где заветную долю непросто найти.
Я ночами не спал, я страдал:
видел хату свою и цветенье садов.
И в ночном —
золотые созвездья костров.
И жалел, что оставил уставшую маму,
что не все ее гряды вскопал,
что хлебнет она горя
одна с пацанами.

А в душе, как комар,
все пищал и хрипел голосок:
«Хоть бы хлеба кусок… Хоть бы кроху…»
Но тощал и хирел на полях колосок,
предвещая печаль и тревогу.
И беда не в дождях, не в засушье,
а в том, что великий тиран
наплевал в хлеборобскую душу.

Оставляя поля и дома,
кто куда по дорогам брели мужики.
Принимала Магнитка — делили пайки,
Днепр ГЭС принимал. И Москва.
А еще… Колыма, Колыма…
А еще — Соловки, Соловки…
Хлеба! Хлеба!.. А где его взять?
Под оркестры и слезы
провожали мы с хлебом обозы,
лебеду оставаясь жевать.

Но никто не хотел умирать!
Есть надежда — в полях колоски.
Чтоб не дать им погнить,
мы, мальчишки, забрав туески,
на колючее жниво спешили.
Мы голодной ватагой по нивам кружили,
только б золото это собрать!

Но из леса начальник, как князь, на коне:
плеть в руках,
ружьецо на ремне.
То ль с похмелья, то ли с тоски,
отобрал, изломал туески,
разбросал колоски по стерне.

Поле! Родное поле!
Наша радость и наше горе!..
И бежали мы вдаль,
где шумят осокори,
босых ног оставляя следы.
Мы не знали, как справиться с горем,
как уйти от проклятой беды.

Ночью филин угукал сурово,
а под утро,
как выстрел, как грома удар:
«Аре-е-сто-о-ва-а-ан!..
Кореванов Егор арестован!..»
И почудилось, будто идет он,
в железные цепи закован,
как тогда, при царе, в рудники на Алдан.

Это он, председатель,
колоски собирать разрешил.
Это он
нашей болью крестьянскою жил.
Где же ты, Кореванов Егор?..
Мы тебя не забыли…
И оттуда, с заснеженных гор,
будто эхо: «В Сибири… В Сибири…»
Ни креста не найти,
ни могилы…
Тишина. Да снегов белизна.
Да каменья.
Да ржавой колючки куски,
где совсем не растут колоски.

Понравилось стихотворение? Оставьте свой комментарий!
Обычные комментарии
Комментарии

Будьте первым, кто прокомментирует это стихотворение?

Помните, что все комментарии модерируются, соблюдайте пожалуйста правила сайта и простые правила приличия! Уважайте и цените друг друга, и, пожалуйста, не ругайтесь!

Добавить комментарий

5 случайных фактов
Песня «Мохнатый шмель», которую исполняет Никита Михалков в кинофильме «Жестокий романс» – это положенное на музыку стихотворение Григория Кружкова «За цыганской звездой». Однако мало кто знает, что стихотворение Кружкова – это вольный перевод стихотворения Редьярда Киплинга “The Gypsy Trail”.
Абстрактное
После начала Второй Мировой войны Марину Цветаеву отправили в эвакуацию в город Елабуга, что в Татарстане. Упаковывать вещи ей помогал Борис Пастернак. Он принёс верёвку, чтобы перевязать чемодан, и, заверяя в её крепости, пошутил: «Верёвка всё выдержит, хоть вешайся». Впоследствии ему передали, что именно на ней Цветаева в Елабуге и повесилась.
Из биографии М. Цветаевой
7 августа 1921 г. ушел из жизни один из самых заметных поэтов-символистов Серебряного века Александр Блок. Ему было 40 лет. Весной 1921 г. он почувствовал себя неважно, после у него поднялась температура и за 78 дней он скончался, оставив в недоумении родных и врачей, которые так и не смогли поставить ему диагноз.
Из биографии А. А. Блока
Однажды на коктебельском пляже Марина Цветаева сказала своему другу, поэту Максимилиану Волошину: "Макс, я выйду замуж за того, кто угадает, какой мой любимый камень". Так и случилось. Молодой москвич Сергей Эфрон - высокий, худой, с огромными "цвета моря" глазами - подарил Марине в первый же день знакомства генуэзскую сердоликовую бусину, которую Цветаева носила потом с собой всю жизнь.
Из биографии М. Цветаевой
Самым доходным произведением для Пушкина стал его роман в стихах "Евгений Онегин". Прижизненные издания "Евгения Онегина" и отдельных его глав принесли поэту прибыль, эквивалентную 4 000 000 современных российских рублей (или примерно 135 000$)
Из биографии А. С. Пушкина
© 2008 - 2021 Сборник русской поэзии "Лирикон"
Рейтинг сборника русской поэзии Лирикон