«Не из хроник столетий, не из дымки преданья…»

Не из хроник столетий, не из дымки преданья
Это жгучее знанье разрушающих сил.
Сам я черпал из духа
                    этот опыт восстанья,
Терпкий оцет паденья
                    добровольно вкусил.

И, проплыв Ахероном к мировому низовью,
В лабиринте открыл я
                    предпоследнюю дверь:
Оттого - этот тяжкий
                    стих, сочащийся кровью,
Стих, влачащийся к дому,
                        как израненный зверь.

Плачь, Великое Сердце необъятной вселенной,
Плачь, родник состраданья беспредельного, - плачь.
Плачь о жалобных сонмищах,
                          о темницах геенны,
Где несчастнее пленников сам тюремщик - палач.

Плачь, Великое Сердце, о бездомных скорлупах,
Чей удел невозвратный
                     мог быть строг и велик;
О мятущихся хлопьях на последних уступах,
Обо всех, утерявших
                   человеческий лик!

Глубочайшая тайна - попущенье Господне
Мировому страданью и могуществу зла:
Не зажгутся созвездья в глубине преисподней
И секира возмездья
                  не разрубит узла.

Плачет клир серафимов, стонут в безднах химеры,
Воют звери-стихии в круговой ворожбе,
И ни совесть, ни разум - только жгучая вера
Чует дальнюю правду
                   в непроглядной судьбе.

1950