Недалеко от зимы

Мы лето позабудем к декабрю.
Нас будут волновать снега, метели,
след реактивный, тянущий зарю
поверх высоковольтных мачт и елей,
иголки навостривших к декабрю.
Мы валенки и шубы достаем
и меховые теплые накидки.
Советуемся долго и потом
все ж выставляем легкие напитки
гостям, облагородившим наш дом.
Мне хвойный Диккенс нравится, тебе
покатый Пикуль — чтение зимою
еще один довесочек к судьбе,
избравшей постоянство домовое
и трубочиста личного в трубе.
Круги, цветы, квадраты на стекле,
путь парных лыж, ведущий пустырями
туда, туда, к нетронутой земле,
очищенной осенними кострами,
горевшими недавно в полумгле.
…Я думаю: семь месяцев в году
мы лета ждем, а на исходе лета
грустим по снегопаду и по льду
и карнавалу елочного света
в предновогоднем городском саду.
Жизнь небогата. Мягко говоря,
она могла быть красочней и глубже.
Вот мой багаж — банальная заря,
туман, мороз, да оттепель, да лужи,
смесь дегтя, бирюзы и янтаря.
Примета есть: с кем встретишь Новый год,
с тем проведешь остаток жизни вместе.
И ты, поэт, не ведая забот,
слагай душещипательную песню,
как пьет и веселится наш народ.
Ах, я старею. Серые глаза
влекут меня сильней, чем голубые.
Помедли, смерть, нажми на тормоза,
поведай всем, как жили мы и были,
пока на бойню шли наши леса!
Мы лето позабудем. Кружевной,
снег невесомый плещется. Студенты
с уборки возвращаются домой,
досматривая сны, как киноленты,
подаренные им на выходной.
Мне грустно. Уходящий к декабрю,
смешон пожар любви неисцелимой.
След реактивный, тянущий зарю,
запутался в рабочих клочьях дыма.
Но я об этом и не говорю…
Как петь? Что делать?
Жизнь проходит мимо.