От гниющих болот и отравленных рек,
от кислотной испарины, язв на кистях,
до икоты, до рвоты напившийся век
отползает на старческих хрупких костях…
Он свое отгулял, отскрипел, оттянул,
отбоярил, отмыкался, сник, отмаячил,
но под тяжестью век и провалами скул
он еще пограничных — невымерших — прячет…
Неуклюжих мальков, голубую икру,
генофонд, искореженный «гамма» и «бета»…
Век в заботе о вечности:
«Я не умру,
если будут они, если выживет эта
ненадежная завязь, посмертная связь —
снегири, зимородки, верблюжья колючка…»
Замерзает на пальцах осенняя грязь…
Век еще озабочен — уже развалючен…
С ним еще до конца расплатились вполне
равнодушно, безжалостно, честно и зрело —
ироничной усмешкой,
пристрастьем к струне,
каплей зелья,
дурными болезнями тела.
Будьте первым, кто прокомментирует это стихотворение?