Паж Генриха Второго. Баллада

Il ne se irouvait qu’un page fidele qui
le couvrit de son manteau.

Он умер внезапно. Уж Генрих Второй
Не сядет на троне. И годы, и злоба,
И поздние страсти, и труд боевой
Сразили; король уже требует гроба.
Вот ночь. Пилигрим, притаяся во мгле,
Всё видел незримый: растворена зала;
Там труп короля обнажен на столе;
Лишь кудри на мрачном белелись челе,
И что-то, как пламя, на пальце сверкало;
Толпа же рабов между тем расхищала
Покровы, сосуды, златые бокалы.
И тихо и страшно в полуночной мгле!
Вдруг дверь боковая, гремя, растворилась,
Паж бледный, как тень, к королю подбежал:
Младое чело его пот покрывал,
С плаща и кудрей его влага струилась.
Вот раб еще перстня с руки не сорвал,
Как в сердце ему паж вонзает кинжал,
И кровь, как фонтан, зашипев, заклубилась!
Толпа разбежалась. Всё тихо кругом!
И юноша, полный смятенья и муки,
Скрести на груди трепетавшие руки,
Склоняет колено, поникнув челом.
Вот тихо встает и на труп он взирает,
На белые кудри над грозным челом;
И с нежной заботой, как сын над отцом,
Он, скинувши плащ свой, согретым плащом
Цепенеющий труп покрывает.
«Прости!» — повторял он; но голос дрожал;
И долго с мольбой и любовью
Паж хладную руку владыки лобзал.
И вот, одинок у его изголовья,
Он духом-хранителем стал.
Завоет ли ветер в готической зале
Иль легкая тень по стене пробежит,
Он чутко внимает, он зорко глядит;
И рука уж лежит на кинжале.

Кто б ни был!.. но после предсмертного стона
Да смолкнут проклятья и крик клеветы!
Мой друг, и на мрачной гробнице Нерона,
И там находили заутра цветы!..
И может, одно его сердце любило!
Как знать! — может, друг еще был у него…
Как знать! — может, тайно любовь приходила,
Рыдала одна на гробнице его…
Прощенье всему, что сокрыто могилой!