Письмо моему давнему, ныне далёкому сотоварищу по склонности к размышлениям Лейкаху Леониду Мироновичу

51 0

Здравствуй, Лёня! Конечно ты
Удивишься, увидев это:
Испещрённые рифмой листы…
Ты ж не знал меня, как поэта.

Но поэтом и не был я,
Да и нынче я им не стал;
Узкий круг лишь — родные, друзья
Могут видеть мой “пьедестал”.

Всё же Лира во мне жила
С давних, может, со школьных лет,
Но расправить свои крыла
Ей мешал мой “менталитет”.

(Стало модным это словцо;
Вот и мне оно, вроде бы, к месту,
Но признаюсь: его, как яйцо, я добавил
К словесному тесту).

Я у Логики рос в плену,
Подчинял свою жизнь Рассудку,
А Искусству, Эмоциям… ну,
Иногда уделял минутку.

Только вдруг изменилась жизнь,
Развалилось всё вдруг и сразу;
Здесь теперь никому не нужны
Опыт, Знания, Совесть, Разум…

Мой корабль дрейфует теперь
Без руля, без ветрил, без лоций.
Одичал я б, наверно, как зверь,
Если б чужд был игре эмоций.

Нынче разум мой, им подчинённый,
Увлечён тайной магией рифм,
В закоулок тесня отдалённый
Ряд Фурье, интеграл, логарифм.

Всё теперь это стало обузой,
Но, ушедшее в Лету любя,
Я, найдя утешенье у музы,
Всё равно вспоминаю тебя.

Размышленья твои, привычки,
Наши споры, твой цепкий ум,
И… (уместны ли здесь кавычки?)
“Силового потока” бум.

Мелкий штрих о твоей натуре:
Ты в картошке глазки любил;
Эпизодик о козьей шкуре —
Помнишь, в Вильнюсе ты купил?

И, хоть не были мы друзьями,
Лишь — коллеги, что тоже не мало,
Что-то большее есть меж нами,
Что со временем не пропало.

* * *

Твой облик в душе моей чёток и ярок.
Гляжу на часы — это Лёнин подарок;
Рулетку беру (ходовая вещица) —
Опять Лёня Лейках мне в память стучится.

Станки в Белоруссию мы продавали —
На призме и в цанге деталь шлифовали;
Из цанги упрямо деталь выползала…
Ах, как же тебя мне тогда не хватало!
Ведь ты разрабатывал эту задачу;
Пойду-ка журналы перелопачу…
Пойду? А куда? Мы же в каменном веке
И все разорёны здесь библиотеки.

Вот в памяти ты появляешься снова:
На выходе “Гамма” и вдруг — “остановы”…
Не хочет деталь равномерно крутиться,
Ты к трения тайнам решил обратиться.
Вопрос оказался и сложный и тонкий,
Виною всему ювенильность! Без плёнки
Оксидов поверхность детали родится,
Когда абразивная режет частица.
Такая поверхность активна не в меру.
Да, эта работа — есть честь инженеру.
В стихах та проблема —
лишь несколько строк,
Но был для меня в ней прекрасный урок.

* * *

Вот так, иногда, с моей музой вдвоём
На лире мы памяти дань отдаём.
Ожившие в рифме картинки тех лет
Тебе посылаю, прими мой привет.

28.09.1999 г.

Понравилось стихотворение? Оставьте свой комментарий!
Обычные комментарии
Комментарии

Будьте первым, кто прокомментирует это стихотворение?

Помните, что все комментарии модерируются, соблюдайте пожалуйста правила сайта и простые правила приличия! Уважайте и цените друг друга, и, пожалуйста, не ругайтесь!

Добавить комментарий

5 случайных фактов
Когда Маяковский ввёл в употребление свою знаменитую стихотворную «лесенку», коллеги-поэты обвиняли его в жульничестве — ведь поэтам тогда платили за количество строк, и Маяковский получал в 2-3 раза больше за стихи аналогичной длины.
Из биографии В. В. Маяковского
Русские поэты обогатили родной язык многими новыми словами, которые мы сегодня считаем обиходными. Благодаря стихам Игоря Северянина в наш лексикон вошло слово «бездарь», Велимир Хлебников придумал слово «изможденный» и дал название профессии летчика – до этого летчиков называли авиаторами.
Из архивов русской поэзии
Источник выражения «И ежу понятно» — вот это стихотворение Маяковского («Ясно даже и ежу — Этот Петя был буржуй»).
Из архивов русской поэзии
Марья Гавриловна из «Метели» Пушкина А. С. была уже немолода: «Ей шел 20-й год».
Из творчества Пушкина А. С.
Ивану Сусанину на момент совершения подвига было 32 года (у него была 16-летняя дочь на выданье).
Абстрактное
© 2008 - 2020 Сборник русской поэзии "Лирикон"
Рейтинг сборника русской поэзии Лирикон