Последние поэты

288 0

Высокая барка, — мечта-изваянье
В сверканьи закатных оранжевых светов, —
Плыла, увозя из отчизны в изгнанье
Последних поэтов.

Сограждане их увенчали венками,
Но жить им в стране навсегда запретили…
Родные холмы с золотыми огнями
Из глаз уходили.

Дома рисовались, как белые пятна,
Как призрак туманный — громада собора…
И веяло в душу тоской необъятной
Морского простора.

Смотрели, толпясь, исподлобья матросы,
Суров и бесстрастен был взор капитана.
И барка качнулась, минуя утесы,
В зыбях океана.

Гудели валы, как в торжественном марше,
А ветер свистел, словно гимн погребальный,
И встал во весь рост меж изгнанников старший,
Спокойно-печальный.

Он кудри седые откинул, он руку
Невольно простер в повелительном жесте.
«Должны освятить, — он промолвил, — разлуку
Мы песней все вместе!

Я первый начну! пусть другие подхватят.
Так сложены будут священные строфы…
За наше служенье сограждане платят
Нам ночью Голгофы!

В нас били ключи, — нам же подали оцет,
Заклать нас ведя, нас украсили в ирис…
Был прав тот, кто «esse deum», молвил, «nocet»,
Наш образ — Озиряс!»

Была эта песня подхвачена младшим:
«Я вас прославляю, неправые братья!
Vae victis! проклятие слабым и падшим!
Нам, сирым, проклятье!

А вам, победители, честь! Сокрушайте
Стоцветныс цепи мечты, и — свободны,
Над гробом осмеянных сказок, справляйте
Свой праздник народный!»

Напевно продолжил, не двигаясь, третий:
«Хвалы и проклятий, о братья, не надо!
Те — заняты делом, мы — малые дети:
Нам песня отрада!

Мы пели! но петь и в изгнаньи мы будем!
Божественной волей наш подвиг нам задан!
Из сердца напевы струятся не к людям,
А к богу, как ладан!»

Четвертый воскликнул: «Мы эти мгновенья
Навек околдуем: да светятся, святы,
Они над вселенной в лучах вдохновенья…»
Прервал его пятый:

«Мы живы — любовью! Нет! только для милой
Последние розы напева святого…»
«Молчанье — сестра одиночества!» — было
Признанье шестого.

Но выступил тихо седьмой и последний.
«Не лучше ли, — молвил, — без горьких признаний
И злобных укоров, покорней, бесследней
Исчезнуть в тумане?

Оставшихся жаль мне: без нежных созвучий,
Без вымыслов ярких и символов тайных,
Потянется жизнь их, под мрачною тучей,
Пустыней бескрайной.

Изгнанников жаль мне: вдали от любимых,
С мечтой, как компас, устремленной к далеким,
Потянется жизнь их, в пустынях палимых,
Под солнцем жестоким.

Но кто же виновен? Зачем мы не пели,
Чтоб мертвых встревожить, чтоб камни растрогать!
Зачем не гудели, как буря, свирели,
Не рвали, как коготь?

Мы грусть воспевали иль пальчики Долли,
А нам возвышаться б, в пальбе и пожарах,
И гимном покрыть голоса в мюзик-холле,
На митингах ярых!

Что в бой мы не шли вдохновенным Тиртеем!
Что не были Пиндаром в буре гражданской!..»
Тут зовы прорезал, извилистым змеем,
Свисток капитанский.

«К порядку! — воззвал он, — молчите, поэты!
Потом напоетесь, отдельно и хором!»
Уже погасали последние светы
Над темным простором.

Изгнанники смолкли, послушно, угрюмо,
Следя, как смеются матросы ответно, —
И та же над каждым прореяла дума:
«Все было бы тщетно!»

Согбенные тени, недвижны, безмолвны,
Смешались в одну под навесом тумана…
Стучали о барку огромные волны
Зыбей океана.

Понравилось стихотворение? Оставьте свой комментарий!
Обычные комментарии
Комментарии

Будьте первым, кто прокомментирует это стихотворение?

Помните, что все комментарии модерируются, соблюдайте пожалуйста правила сайта и простые правила приличия! Уважайте и цените друг друга, и, пожалуйста, не ругайтесь!

Добавить комментарий

5 случайных фактов
Статистический анализ 3,7 тысяч стихотворений русских поэтов показал, что «самым поэтичным» деревом является береза, которая упоминается в 84 стихотворениях. На втором месте находится сосна (51 упоминание), а на третьем – дуб (48 упоминаний).
Из архивов русской поэзии
В русской поэзии самое длинное название своему стихотворению придумал Гавриил Романович Державин. Оно звучит как «Желание зимы его милости разжалованному отставному сержанту, дворянской думы копиисту, архивариусу без архива, управителю без имения и стихотворцу без вкуса».
Из архивов русской поэзии
Русский поэт и дипломат 18 века Харитон Макентин писал под псевдонимом Антиох Кантемир, который являлся анаграммой его имени.
Из архивов русской поэзии
В период ухаживаний за своей будущей супругой Натальей А. С. Пушкин много рассказывал своим друзьям о ней и при этом обычно произносил: «Я восхищен, я очарован, короче – я огончарован!».
Из биографии Пушкина А. С.
Сколько в мире памятников российскому поэтуПушкину? Ответ на этот вопрос содержится в книге воронежского коллекционера открыток Валерия Кононова. Во всем мире их — 270.
Абстрактное
© 2008 - 2019 Сборник русской поэзии "Лирикон"
Рейтинг сборника русской поэзии Лирикон