Последняя пурга

Зима держалась до упора —
И даже чуть перебрала:
Ни днем, ни ночью не спала,
Храня сугробы у забора
И у кленового ствола.
И партизанила ночами
С остатком белых вьюг своих
Под стягом вихрей ледяных —
И все ж не сладила с ручьями
И с пацанами возле них.
Вот и вчера — на грани срыва,
Уже на выдохе — она
Тоскою смутною пьяна,
В горячке белой глухо взвыла —
И гнев свой испила до дна.
А утром, вскинувшись спросонок,
Вспылила, но уже незло —
И солнце в небе расцвело…
В объятьях маминых ребенок
Всплакнул — и вновь уснул светло.