Русский Парнас в рассеянии

Там в этой книжной лавке,
Где букинист рассеянный
Чахнет на старом прилавке,
Русский Парнас в рассеяньи.

Книги стоят рядами,
В тёмном углу скучая,
Нетронутые годами
Возле халвы и чая.

Непроданная поныне
Горечь русской души —
Этот рыдал в Берлине,
Тот голосил в Виши́.

Этот поэт без звания.
Тот — титулованный князь;
У князя давно графомания
В скитаниях развелась.

Тлеют давно страницы,
Выцвело имя поэта,
Лирик скончался в Ницце,
Трагик в Бельгии где-то.

Слава их редко тешила,
Статуи им не высила,
На шеи наград не вешала,
Не кла́ла венков на лысины.

Жили с мечтой о чуде —
Хоть в виршах восстать из ме́ртвых!
Только стихи как люди —
Мало стихов безсмертных.

Многих уже не стало
В майской звенящей сини.
На кладбище полыхала
Сирень, как тогда в России.

Спит букинист у кассы.
Похрапывает глухо,
В стаканчике из пластмассы
Чай и дохлая муха.

Робко через оконце,
Грязную раму минуя,
Входит мутное солнце
В эту тоску земную.

Спит букинист, не слышит,
Как обкорнав сатирика,
Трагика съели мыши
И доедают лирика.