Сгустилась тьма, но вдруг из всех грачиных сил…

Сгустилась тьма, но вдруг из всех грачиных сил
закаркали грачи и понеслись по кругу:
должно быть, юный грач нечаянно отбил
у друга своего неверную подругу.

Я вышел на крыльцо — над кромкой чёрных лип
сверкала, как алмаз, весенняя Венера,
то доносился стон, то раздавался всхлип,
то вся земля взахлёб рыдала и звенела…

Опять весна трубит во все свои рога,
самцы несут в гнездо истлевшую солому,
но только те, кому судьба не дорога,
глядят на небеса и равнодушны к дому.

Я знаю, что они не выведут птенцов
и не внесут свой вклад в уют земного мира.
Они истратят век в кругу прекрасных снов
и будут верить, что так повелела лира.

Я не судья — кому гореть в каком огне,
я знаю, что никто не может быть судимым…
Как сладко свить гнездо на молодой земле!
Как сладко быть никем не званным, не любимым!