Сумрачные скалы Галилеи,
Зноями обугленные впрах…
По долинам — тонкие лилеи
Да стада в синеющих горах.
Странный вечер… Край Ерусалима,
Тихий дом. Двенадцать человек.
И Она: слышна еще и зрима,
Как в ладье, отчалившей навек.
Не ладья — но нищенское ложе.
Не волна — кончина в злом краю.
С каждым мигом призрачней и строже
Лик, сходя в нездешнюю струю,
Просветляется, лучится, тает,
Опрозрачнивается, как хрусталь,
И сквозь лик мерцает и блистает
Смертными невиданная даль.
Он сошел. Он здесь! Он вводит Матерь
На пройденную лишь Им тропу:
Ляжет, как синеющая скатерть,
Мир под невесомую стопу.
Песнею архангелов стихирной
Вечер озаряется, как храм,
И ступени лестницы всемирной
Тихо разверзаются глазам.
Больше нет того, что было тленно:
Завершится ход святых минут —
И ученики, склонив колена,
К ложу опустевшему прильнут.
1952
Будьте первым, кто прокомментирует это стихотворение?