Три тоста

22 0

Первый тост:

За родителей
сын врага народа

Уважаемые гости!
И родные, и друзья!
На торжественном помосте
Водрузился нынче я —
Очередь пришла моя…

Семь десятков отстучало,
Вот восьмой берёт начало…
С тем себя я поздравляю,
Юбилей свой открываю.
Не порядок это — знаю,
Но, прощения прошу,
Первым речь произношу.

Да, возможно, юбиляру
подобает быть скромнее:
Наливать вино полнее,
Поднимать бокал ровнее
(Мол, рука ещё тверда,
Да и сам я хоть куда),
Во главе стола сидеть,
На гостей своих глядеть,
Тостам дружеским внимать,
Да подарки принимать.

Роль его — сидеть и слушать,
Сладко пить и сытно кушать,
Пить вино и пить елей,
Коль уж выпал юбилей.
Можно также песни петь,
И, естественно — хмелеть!

Мне всё это не годится!
В нарушение традиций
С Вас хочу я снять заботу —
Многотрудную работу
На себя решил взвалить,
Буду сам я говорить.

Кавалеры, приступайте:
Все бутылки открывайте,
Дам своих не забывайте.
Я ж, не тратя время даром,
Вам представлю юбиляра.

Был рождён я в Казахстане,
Куда моим отцу и маме
Судьбою велено попасть,
Чтоб там жестокую напасть
Послать семейству молодому,
В чужбине, далеко от дому.

Отец — москвич, а мать — с Урала,
Но сила высшая восстала,
Народы бросила в горнило,
Где всё кипело и бурлило,
И мать с отцом соединила.

Новородившейся отчизне
Семнадцать лет тогда лишь было
И грёзами о коммунизме
Её сознание бурлило.
В глухие уголки страны
Она посланцев рассылала,
Чтоб там покровы старины
Кроить под новые начала.

«Весь мир насилья мы разрушим
До основанья, а затем
Мы наш,
мы новый мир построим —
Кто был ничем,
тот станет всем!» (*)

Идее пламенной своей
они все силы отдавали…
И в честь неё Идеей дочь
мои родители назвали.

Но в Новом мире вновь ненастье —
В нём нет обещанного счастья.
Борьба идей с борьбой за власть
Неразделимо в нём сплелась.
Мечта-надежда не сбылась…

Порядок новый приходил,
И власти той в угоду
ГБ искал и находил (**)
Везде врагов народа.

И был порядок укреплён
Отцовской головою…
Осталась мать с двумя детьми
В чужом краю вдовою…

За горем — горе, пей до дна.
Судьба была к ней холодна:
Беда свалилась не одна —
У сына Лёни, крошки,
Напала хворь на ножки.

Не просто хворь — туберкулёз.
Ну как тут выстоять без слёз?
И где искать опору?
Ведь не забьёшься в нору.
Расстаться с жизнью впору…

Ей жизнь теперь не дорога —
Как жить с клеймом
«жена врага»?
Ах, бедные сироты!
К тому ж ещё заботы:
Уволена с работы.

И это — жизнь! Не боевик!
В Москву!
Там свёкор большевик —
Несчастная решила мать;
Ведь ей одной теперь решать,
Как дальше деток поднимать.

Невестку свёкор встретил сухо,
Но разрешил оставить внука.
Хоть и над ним, возможно, меч
Уже занес жестокий рок,
Был свёкор молчалив и строг.

И на него упала тень;
Теперь в тревоге каждый день
Ему приходится встречать…
Но на устах его печать —
Душе приказано молчать.

О том, что здесь я рассказал,
Совсем уж взрослым я узнал,
В то время был я слишком мал…

Здесь я прервусь, простить прошу,
Что слишком углубился.
Я первый тост произношу
За то, что я родился.
За то, что этот юбилей
встречаю вместе с Вами,
Хочу спасибо я сказать
моим отцу и маме.
И пусть бокалов звонкий глас
К ним долетит сейчас от нас.

Примечания:
(*) слова из гимна коммунистов — Интернационала
(**) ГБ — орган ГосБезопасности, носивший в разное время разные названия.

Второй тост:

за советскую медицину
в Раю

Я продолжаю свой рассказ.
Его веду я без прикрас
И не сгущая краску.
Шальная Родина моя
Вдруг приголубила меня,
Сменив свой гнев на ласку.

Заботой бабушки моей —
За то поклон мой низкий ей —
Я был представлен пред очей
Быть может, лучшим из врачей.
Москвин — профессор,
мне на счастье
Принял в судьбе моей участье.

И вот, меня вселили в Рай:
Цветущий, дивный, тёплый край;
Дворец стоит у моря;
В нём дети всех концов страны,
Но все они, как я — больны…
Рай — детский санаторий.

Болезнь нас загнала в кровать.
Нельзя ходить, нельзя вставать,
Нельзя в кровати даже сесть,
Пришлось учиться лёжа есть.

Не сможет взрослый так, поди:
Тарелку ставят на груди,
Трёх-, пятилетний крошка
Орудует в ней ложкой.
А если суп или бульон?
Ведь надо ухитриться
Поесть и не облиться!

Наверно трудностей таких
Тогда не мало было,
Но, как ни странно, память их
Моя не сохранила.
Не помню, фактам вопреки,
я даже дней ненастья.
Слилися в памяти моей
Картинки жизни этих дней
В одно сплошное счастье.

Не дни, не месяцы — года
Леченье наше длилось,
Но это чувство навсегда,
Навечно сохранилась.

Мне скажут: «Где ж тут счастье?»
В больном дите страна —
Ну, приняла участье…
Лечить она должна…
Лечить? И за бесплатно!?
Лечить — почти 5 лет!
Советским-то понятно,
А нынешним? — ведь нет!

Но если б лишь леченье!
Так я, ведь, не о том!
Нам санаторий в Ялте (*)
Был, как родимый дом.

Здесь с нами занимались —
Не каждая так мать.
Мы в играх развивались,
Хоть лёжа нам играть
Руками можно только,
Но знали бы вы сколько
Руками можно разных
зверей изображать,
То, чтобы научиться,
И вы б в такой больнице,
Пожалуй, захотели б
немного полежать.

И цирк к нам приводили,
И гости к нам ходили.
А это, ну не чудо ль?
Ведь было так давно!
Но нам там ухитрялись
показывать кино!

Нас музыке учили,
учили рисовать,
Снаряды приносили
спортивные в кровать.
Из пластилина тоже
мы всякое лепили,
Нам даже крабов с моря
живыми приносили.

О, нет! У нас игрушек
Хватало настоящих:
Солдатиков и пушек,
И кукол говорящих…
Но с той поры я знаю:
важнее детворе,
Чем стоимость игрушки —
фантазия в игре.

Я мог бы неустанно
рассказывать полдня:
Врачи, медсёстры, няни —
как близкая родня,
К своим любимым чадам:
И днём и ночью — рядом.

Вот повар: «Ребятне, привет!
Ну, что готовить на обед?»
«Мне борщ!»,
«Мне с гренками бульон!», —
Кричат ему со всех сторон,
А он в блокнотик пишет
О том, что больше слышит.
Припомню, кстати, в этой главке —
Ребятам, кто просил добавки,
По-моему, ни разу
В том не было отказу.

В те времена весь персонал
Свою работу чётко знал.
И потому не о еде
и чистоте постели,
Я вспоминаю, а о том,
как мы там хором пели.
Представьте, специально нам
наставника держали,
Он нас учил так дружно петь,
чтоб стёкла в лад дрожали,
Чтоб песня наша вдаль неслась,
чтоб в море пароходы,
Её услышав, унесли б
в далёкие походы.

А чтенье вслух по вечерам!
Как мы его любили!
Оно дало так много нам —
девчонкам и мальчишкам.
И я уверен, что тогда
Оно на долгие года
Любовь привило к книжкам.

Мы знали, чем живёт страна.
Героев знали имена.
Папанина и Чкалова
я знаю с той поры,
А кто герой у нынешней,
скажите, детворы?

О, нет! Не надо говорить,
Чтоб чистую не пачкать нить
Воспоминаний давних дней
О жизни ялтинской моей.

Теперь пиаровская рать
Подряд всё прошлое марать
Берется без разбора.
Глупцы! Им не дано понять!
Они и солнце упрекать
возьмутся скоро:
И вредный ультрафиолет,
и жжется неприятно,
Да на него нельзя смотреть!
К тому ж оно ведь в пятнах!

Я этот тост свой обращу
к советской медицине —
О ней эфирные лгуны
не скажут правду ныне.
Она несчастнейших детей
Взлелеяла-взрастила,
Им заменила матерей,
Здоровье возвратила.

И в том, что этот юбилей
Сегодня я справляю —
За то я благодарен ей;
Ей тост свой посвящаю!

Я вновь прерву рассказа нить —
Вам дам возможность оценить
Старания хозяйки.
Отведайте от разных блюд,
Что радость пиршеству дают —
Стол красочней мозаики!

Примечание (*)
Санаторий Ешиль-Ада, где я лечился
с 20.05.1938 г., во время войны был
эвакуирован из Ялты в Теберду, на Кавказ.

Третий тост:

За наш народ,
за Родину
Война

Что ж, коль не утомил я Вас,
Пока запал мой не угас,
Я вновь продолжу свой рассказ,
Ведь он ещё почти в начале;
Посмотрим, что там будет дале…

Там — вновь лихие времена!
Вдруг слово страшное — война! —
Пришло к нам, словно вой гиены;
Казалось, что гудели стены,
Потом узнал я — гул сирены,
Сигнал “воздушная тревога”;
О, как с тех пор их было много!

Под вечер каждый день налёты,
Гудят чужие самолёты;
И нас, спасая от беды,
Выносят каждый раз в сады,
Что у подножия горы.

Налёт, отбой, опять налёт —
И нас таскают взад-вперёд.
А нас так много! Персонал
Из сил уж выбился, устал.
Тогда-то я не понимал…

Крым обречён.
И вот уж нас —
На пароход, и на Кавказ.
Приют наш новый — Теберда.
Но от войны нам — никуда,
И в Теберду пришла беда.

Я на войне не воевал —
И болен был и был я мал,
Но страшный лик её узнал.

Нас посетила смерть однажды,
Узнал я голод, муки жажды:
Врачи, медсёстры, даже няни —
Все пропадали где-то днями
И появлялись лишь ночами.

Кормили нас и обмывали,
Бельё меняли, пить давали,
Но ничего не объясняли…
Их немцы рвы копать гоняли
Для нас… потом уж нам сказали.

Ещё одно нас удивляло:
Вдруг кое-кто из персонала
Повязку чёрную надел.

Никто сказать нам не хотел,
Зачем там чёрная звезда?
Мы не видали никогда:
Не пять, а шесть у ней лучей!
Какой-то тайный знак? Но чей?
Потом нам это объяснили:
Евреев немцы так клеймили.
Но вот — совсем они пропали…
С тех пор мы в страхе засыпали.

Фашист однажды приходил,
В блокнот свой что-то заносил.
В палаты он не заходил,
Стоял в дверях, боясь заразы,
Обшаривал нас цепким глазом.

У нас в палате — печь. За печкой,
В углу — укромное местечко.
Там дядя прятался от немцев,
А в топке — радио за дверцей;
Он по ночам с ним колдовал,
Писал, кому-то отдавал.
Фашист его не увидал.

Мы на фашиста всё глядели,
Сначала верить не хотели:
Он был красивый! В самом деле!
И вот — ни капельки не страшный,
А на груди — орел был красный!
А свастика в когтях орла,
Не помню уж, какой была.

Лежим недвижно мы в палате
К своим прикованы кроватям,
Но проникает к нам война
Пальбой зениток из окна,
И речь немецкая слышна.

Внизу, под нашими стенами
Фашисты, прикрываясь нами,
Свои зенитки разместили;
По нашим самолётам били,
Но наши нас не разбомбили.

У нас тянулось время долго,
А где-то далеко, за Волгой,
В Сибири, в кузницах Урала
Россия силы собирала,
Победный меч страна ковала.

И, наконец, готов тот меч!
И стал врагов он бить и сечь!
И начал путь Победы долгий
От матушки-реки, от Волги.
И, не успев прикончить нас,
Враги покинули Кавказ.

От лени или неуменья
(И надо ли — вот в чём сомненья),
Но изложить все впечатленья,
Я здесь, пожалуй, не смогу,
Хоть я у времени в долгу.

Сокрытые, в полузабвеньи,
Воспоминанья-впечатленья
От тех военных долгих дней
Хранятся в памяти моей —
Тяжёлых, страшных и курьёзных…

Но день настал —
и в краснозвёздных
Фуражках к нам приходят гости!
А мы — прикрыты кожей кости —
В чём только держатся душонки…
И вот — обед: суп из тушёнки,
Котлета, и омлет яичный,
И ломтик крохотный —
пшеничный!

Нам! В первый день! Такой обед!
Военным дел важнее нет?
А хлеб тот вкусен, мягок, бел —
Как вспомню — кажется не ел
За эти долгие года
Вкуснее хлеба никогда!
Вернула к жизни нас еда…

Я этот — третий — главный тост
Хочу, поднявшись в полный рост,
Провозгласить за тот Народ,
Что вынес тысячи невзгод,
И в жесточайшей битве спас
Отчизну-Родину и нас,
Но ныне предан и угас…

Июль 2004

Понравилось стихотворение? Оставьте свой комментарий!
Обычные комментарии
Комментарии

Будьте первым, кто прокомментирует это стихотворение?

Помните, что все комментарии модерируются, соблюдайте пожалуйста правила сайта и простые правила приличия! Уважайте и цените друг друга, и, пожалуйста, не ругайтесь!

Добавить комментарий

5 случайных фактов
Владимир Маяковский подарил своей возлюбленной Лиле Юрьевне Брик кольцо с её инициалами — «Л Ю Б». Будучи расположенными по кругу, эти буквы складывались в бесконечное «ЛЮБЛЮ».
Из биографии В. В. Маяковского
7 июля 1965 года на Ваганьковском кладбище была похоронена советская поэтесса Вероника Тушнова. Ее сборники не лежали на прилавках книжных магазинов и не стояли на библиотечных полках. Считалось, что исповедальность ее поэзии, щемящая откровенность чувств не совсем созвучны времени коллективного энтузиазма… И даже после так называемой перестройки стихи этой поэтессы оставались в таком же непочете у издательств России.
Из биографии В. М. Тушновой
Наталья Гончарова - жена великого русского писателя А. С. Пушкина была на 10 см выше мужа. По этой причине, бывая на балах, Пушкин старался держаться от супруги поодаль, чтобы лишний раз не акцентировать внимание окружающих на этом контрасте.
Из биографии А. С. Пушкина
Пушкину А. С. принадлежит не менее 70 эпиграфов, Гоголю и Тургеневу И. С. – более 20.
Из архивов русской поэзии
Иногда Пушкин А. С. писал стихи на заказ, например стихи в честь принца Оранского или ода «На возвращение государя императора из Парижа».
Из архивов русской поэзии
© 2008 - 2019 Сборник русской поэзии "Лирикон"
Рейтинг сборника русской поэзии Лирикон