Три венецианских медальена

Самуилу Лурье

…А вдруг правда моих сказочных героев, синьор, точнее, чем правда ваших персонажей, которых мы ежедневно видим на улицах?
(Карло Гоцци — в споре с Карло Гольдони)

1.
…А на самом-то деле, не ты это споришь со мной:
Имитация жизни — со сказкой. (Гольдони и Гоцци!)
Повернётся Венеция той ли, другой стороной,
Но важнее всего, что в который уж раз повернётся!

Кукловод — Абсолют: он для куклы четырежды бог,
Он создатель души её, разума, воли и тела,
Карло Гоцци — таков. Для Гольдони же есть потолок:
Режиссёру с артистами — выйдет ли всё, как хотел он?

Только сказке да кукле хозяин творец (и Творец!),
А актёру хозяйка — Судьба (то есть попросту случай),
Ты, придумав начало, не властен придумать конец…
И Венеция истинная — разве придуманной лучше?..

2.
Маска с куклою схожи одним: неподвижным лицом.
Но ведь суть-то не в лицах, а в непредсказуемой позе.
Вот живой — он не может без маски — и дело с концом,
Ну а кукла — да что ей скрывать? Стыд присущ только прозе.

Мне ж — бесстыдство стиха, вольность куклы! Идея торчит,
Но зато матерьял… Так мозаик стоцветная смальта
Всё равно остаётся стеклянной хоть в мягкой ночи,
Хоть на вспышку рассвета ответив тяжёлым контральто.

3.
Расточительна живопись! С жизнеподобьем цветов
Спорит — всей простотою — фантастика графики жёсткой,
Нереальность её, невозможность, двухцветность… (и то:
Двух каналов довольно — создать феномен перекрёстка).

Что же орнаментальность ли, аргументальность ли — нам?
Почему не принять сочетание двойственных истин?
Может, чёрной лозы выкрутас по булыжным стенам
Стоит всех многоцветных, слегка подгнивающих, листьев?