Как цыгане поют — передать невозможно.
Да и есть ли на свете такие слова?!
То с надрывной тоскою, темно и тревожно.
То с весельем таким, что хоть с плеч голова!
Как цыгане поют? Нет, не сыщутся выше
Ни душевность, ни боль, ни сердечный накал.
Ведь не зря же Толстой перед смертью сказал:
— Как мне жаль, что я больше цыган не услышу!
За окном полыхает ночная зарница,
Ветер ласково треплет бахромки гардин,
Жмурясь сотнями глаз засыпает столица,
Под стихающий рокот усталых машин…
Нынче дом мой как бубен гудит молдаванский:
Степь да звезды! Ни крыши, ни пола, ни стен…
Кто вы, братцы: друзья из театра «Роман»
Или просто неведомый табор цыганский?!
Ваши деды в лихих конокрадах ходили,
Ваши бабки, пленяя и «Стрельну» и «Яр»
Громом песен, купцов как цыплят потрошили
И хмелели от тостов влюбленных гусар!
Вы иные: без пестрых и скудных пожиток,
Без колоды, снующей в проворных руках,
Без костров, без кнутов, без коней и кибиток,
Вы в нейлоновых кофтах и модных плащах.
Вы иные, хоть больше, наверное, внешне.
Ведь куда б ни вели вас другие пути,
Все равно вам на этой земле многогрешной
От гитар и от песен своих не уйти!
Струны дрогнули. Звон прокатился и стих…
И запела, обнявши меня, точно сына,
Щуря взгляд, пожилая цыганка Сантина
Про старинные дроги и пару гнедых.
И еще, и еще! Звон гитар нарастает,
Все готово взлететь и сорваться в ничто!
Песня песню кружит, песня песню сжигает,
Что мне сделать для вас? Ну скажите мне, что?!
Вздрогнув, смолкли веселые струны-бродяги.
Кто-то тихо ответил смущенно почти:
— Золотой, ты прочти нам стихи о дворняге.
Ну о той, что хозяин покинул, прочти!
Май над миром гирлянды созвездий развесил,
Звон гитар… дрожь серег… тополиный дурман…
Я читаю стихи, я качаюсь от песен,
От хмельных, обжигающих песен цыган!
Ах вы, песни! Ах други чавалэ-ромалэ!
Что такое привычный домашний уют?
Все ничто! Все качнулось на миг и пропало,
Только звезды, да ночь, да цыгане поют!
Небо красное, черное, золотое…
Кровь то пышет, то стынет от острой тоски
Что вы, черти, творите со мною такое!
Вы же сердце мое разорвали в куски!
И навек, и навек эту радость храня,
Я целую вас всех и волненья не прячу!
Ну, а слезы — за это простите меня!
Я ведь редко, товарищи, плачу…
Будьте первым, кто прокомментирует это стихотворение?