«В этот вечер, что тянется, черный…»

В этот вечер, что тянется, черный,
Как орнаменты траурной урны,
Демиургу о ночи злотворной
Говорила угрюмая Карна:
Дева горя, что крылья простерла
С Колымы до дунайского гирла,
От Фу-Чжанга - китайского перла -
До снегов Беломорского Горла.

- Видишь - мир, точно рампа театра:
Он притих - ни дыханья, ни ветра;
Рим, Москва, Рейкиявик и Маттра -
Все трепещут грядущего утра!
Беспредельны его гекатомбы,
Фиолетовы голые румбы,
От полярных торосов до римбы
Опаленные заревом бомбы.

- Я не знаю, какое деянье
   Роком Мне суждено
Воздаяньем за час нисхожденья
   К древней Дингре на дно,
И за то, что наш сын, уицраор,
   Искривил путь миров:
На любую расплату и траур
              Я готов.

- Горе!.. Хищным, как адские рыфры,
Будет день, именуемый "завтра";
Его жертв необъятная цифра
Всех поглотит - от финна до кафра!
Только смутно, сквозь хлопья отребий
Жизни нынешней, тесной и рабьей,
Сквозь обломки великих надгробий,
Различаю далекий Твой жребий.

Слышу: вот, исполняются меры,
Вижу: рушатся в пепел химеры,
И расходится маревом хмара
Вкруг Твоей голубой Розы Мира.
Как хорал - лепестки ее сферы -
Мифы, правды, содружества, веры,
Сердце ж Розы - пресветлое чудо:
Ваше с Навною дивное чадо.

- Ныне верю, что толщу тумана
   Взор твой смог превозмочь:
Это близится Звента-Свентана,
   Наш завет, наша Дочь!
Воплощаем Ее над народом
   В запредельном Кремле:
Небывалое в нем торжество дам
   Изнемогшей земле!

- Да: пред Ней преклонились синклиты,
Все затомисы гулом залиты -
Ликованьем эфирных соборов,
Светозвоном всех клиров и хоров!..
Береги же свое первородство -
Лишь Тобою прочтенное средство -
Мир восхитить из злого сиротства
В первопраздник
               Всемирного
                         Братства!

И, сказав, подняла свои крылья,
Отлетела премудрая Карна,
Духовидческим вещим усильем
Вся пронизана, вся лучезарна.

1958