В эту полночь

В эту полночь, когда пред нами
Поле в злобном кипит огне,
Ты о ком там грустишь, на Каме?
Обо мне иль не обо мне?

В чёрных вихрях земли и дыма,
Пред последним броском вперёд,
Мне здесь просто необходимо
Знать, чем сердце твоё живёт.

Ты действительно почтальона
Целый день прождала с утра
С той открыткой, что в батальоне
Я хотел написать вчера?

Ты и вправду в тоске бесслёзной,
Лишь за то, что тебя люблю,
Холодеешь, когда я мёрзну,
И не спишь, когда я не сплю?

А сынишку в руках качая,
Чтобы помнил отца малыш,
Ты ему про меня ночами
Говоришь иль не говоришь?

В яме, вывернутой снарядом,
Ожидая атаки знак,
Я шепчу тебе: слышишь? — Надо!
Я хочу, чтобы было так!

Я хочу, чтоб тебе грустилось
Обо мне. Об одном. Без сна!
Чтобы кровь в твоём сердце билась
Так, как бьётся в моем она.

Чтоб открытки ждала с рассветом,
Той, что я не послал вчера…
…Вот рванулась сквозь дым ракета,
Перекатом пошло «ура!».

Комом скатываясь в воронки,
Перепрыгивая пеньки,
Поспеваем. Гремят лимонки,
Кровь окрашивает штыки.

Растекается наша рота
По траншеям во все концы.
Вот фашистов уже из дзотов
В снег выкидывают бойцы…

И над липкими их штыками
Ходит ветер по всей цепи…

Спи, далёкая, там, на Каме,
Зря тебя я тревожил. Спи!