Велегласно блаженствуют утки в канаве

Велегласно блаженствуют утки в канаве,
Меднолобые тыквы воздвиглись на кров…
А, пожалуй, их мог бы вкусить и Державин,
Отдохнув от Фелицыных громких пиров.

Восемнадцатый век. Он везде и повсюду:
В домовитости грузной алтайской избы,
В голубой колокольне и в этих причудах
Изобильной крутой деревянной резьбы;

В этой ровной черте оборонного вала.
(Ярославна! Твой голос и здесь прорыдал…)
Восемнадцатый век — чтобы степь пустовала,
На лесном рубеже городил города.

Девятнадцатый век торговал и молился,
Капиталец копил, но эпоха не ждет
И не шутит — и в сонную одурь вломился
Говорливый, партейный семнадцатый год.

Век двадцатый! Ты мчишься в венке пятилеток.
Не Фортуны — Коммуны крути колесо…
Вот о чем толковал Дидерот с Аруэтом!
Вот чего домогался мечтатель Руссо!

Бийск, Алтайский край, 1948