Я сослан в одиночество свое…

Я сослан в одиночество свое,
Как декабрист,
Пожизненно,
Навеки.
Прошедший путь,
Смежив устало веки,
Припоминаю,
Впавши в забытье.
Я сослан в одиночество,
Хотя
Вокруг толпятся люди и собьттъя.
Но то, что было, не могу забыть я,
Дни прошлые вкруг памяти крутя…
Мне умершая чудится родня:
Вот дед несет к губам кривую ложку
И с бороды отряхивает крошку
Рукой дрожащей,
Глядя на меня,
Как будто укоризну затая
И горькую предсмертную усмешку, —
«Зажился, старый, на земле,
Замешкал,
Уж не работник, а нахлебник я.
Как дуб в степи засохший,
Окорен,
Корнями насмерть я с землей сцепился…
Я помню, дед тогда перекрестился —
Не на иконы — на кресты окон…
За окнами — разламывалась степь
Дорогой белой к скифскому кургану,
Где, свежую зализывая рану,
Волчицею оскалился рассвет.