Анализ стихотворения Пушкина «Зимнее утро» (1)

Чтение первой строфы:

Мороз и солнце; день чудесный!
Ещё ты дремлешь, друг прелестный –
Пора, красавица, проснись:
Открой сомкнуты негой взоры
Навстречу северной Авроры,
Звездою севера явись!

Обратим внимание на 4-6-ю строчки. В них содержатся не только «тёмные» слова, хотя их неясность может быть не замечена, но и два ныне устаревших архаических факта грамматики. Во-первых, разве нас не удивляет словосочетание открой… взоры? Ведь сейчас можно только бросать взоры, устремить взоры, потупить взоры, но не открывать. Здесь существительное взоры имеет старое значение «глаза». Слово взор с таким значением встречается в художественной речи первой половины XIX века постоянно. Безусловный интерес здесь представляет причастие «сомкнуты». Краткое причастие, как известно, в предложении всегда является сказуемым. Но тогда, где то подлежащее, к которому оно относится? По смыслу слово сомкнуты явно тяготеет к существительному взоры, но оно является (открой что?) несомненным прямым дополнением. Значит «сомкнуты» является определением к слову «взоры».

Но почему тогда сомкнуты, а не сомкнутые? Перед нами так называемое усечённое причастие, которое, как и усечённое прилагательное, было одним из излюбленных поэтических вольностей поэтов XVIII – первой половины XIX века.

А теперь коснёмся ещё одного слова в этой строке. Это существительное «нега». Оно тоже небезынтересно. В словаре С. И. Ожегова оно толкуется: «Нега – и.ж. (устар.) 1. Полное довольство. Жить в неге. 2. Блаженство, приятное состояние. Предаться неге».

«Словарь языка Пушкина» отмечает наряду с этим следующие значения: «Состояние безмятежного покоя» и «чувственное упоение, наслаждение». Слово нега не соответствует перечисленным значениям в рассматриваемом стихотворении. На современный русский язык его в данном случае лучше всего перевести словом сон, поскольку сон – это самое полное «состояние безмятежного покоя».

Спустимся строчкой ниже. Здесь нас тоже поджидают языковые факты, требующие разъяснения. Их два. Во-первых, это слово Аврора. Как имя собственное, оно начинается с большой буквы, но по своему значению выступает здесь как нарицательное: латинское имя богини утренней зари нарицает саму утреннюю зарю. Во-вторых, его грамматическая форма. Ведь сейчас после предлога навстречу следует дательный падеж существительного и по современным правилам должно быть «Навстречу северной Авроре». А у Пушкина родительный падеж – Авроры. Это не опечатка и не ошибка, а ныне устаревшая архаическая форма. Ранее предлог навстречу требовал после себя существительного в форме родительного падежа. Для Пушкина и его современников это была норма.

Скажем несколько слов о словосочетании «Звездою севера явись». Слово звезда (севера) обозначает здесь самую достойную женщину Петербурга, а не употребляется в прямом значении – небесное тело.

Вторая строфа

Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,
На мутном небе мгла носилась;
Луна, как бледное пятно,
Сквозь тучи мрачные желтела,
И ты печальная сидела –
А нынче… погляди в окно:

Здесь мы обратим внимание на слова вечор и мгла. Мы знаем, что слово вечор и обозначает вчера вечером. В обычном употреблении слово мгла значит сейчас тьма, мрак. Поэт использует это слово в значении «густой снег, скрывающий в тумане, как своеобразная завеса, всё окружающее».

Третья строфа

Под голубыми небесами
Великолепными коврами,
Блестя на солнце, снег лежит;
Прозрачный лес один чернеет,
И ель сквозь иней зеленеет,
И речка подо льдом блестит.

Третья строфа стихотворения отличается языковой прозрачностью. В ней нет ничего несовременного, и ни в каких пояснениях она не нуждается.

4 и 5 строфы

Вся комната янтарным блеском
Озарена. Весёлым треском
Трещит затопленная печь.
Приятно думать у лежанки.
Но знаешь: не велеть ли в санки
Кобылку бурую запречь?

Скользя по утреннему снегу,
Друг милый, предадимся бегу
Нетерпеливого коня
И навестим поля пустые,
Леса, недавно столь густые,
И берег, милый для меня.

Здесь есть языковые «особинки». Вот поэт говорит: «Приятно думать у лежанки».

Анализ непонятных слов и выражений

Вот поэт говорит: «Приятно думать у лежанки». Понятно ли вам это предложение? Оказывается, нет. Мешает нам тут слово лежанка. Лежанка – невысокого (на уровне современной кровати) выступа у русской печки, на котором, греясь, отдыхали или спали.

В самом конце этой строфы странно и непривычно звучит слово запречь вместо нормативного, правильного современного запрячь от глагола запрягать. Во времена Пушкина та и другая форма существовала на равных, и, несомненно, форма «запречь» появилась тут у Пушкина для рифмовки как факт поэтической вольности, который был обусловлен стоявшим выше словом печь.

В заключительной строчке последней, пятой строфы есть слово берег. Здесь оно употребляется не в основном, прямом, номинативном значении «край земли около воды», а в значении «местность около реки». Около какой? Около Верхней Волги, так как стихотворение было написано в селе Павловском Старицкого Уезда Тверской губернии, находящегося недалеко от нашей великой реки.