Братская кровь

545 0
Rate this post

«Право отнимать жизнь у человека принадлежит одному богу, и люди не должны присваивать себе этого права».
Виктор Гюго.

Вчера был чудный день. С утра в мое окно
Весна лазурная любовно засияла.
Забилось сердце, радостью полно,
И в даль, куда-то в даль неудержимо звало…

Вчера все утро я, беспечный как дитя,
Бродил по улицам, смотря, как расцветают
Подснежники в садах, и весело следя,
Как тучки по небу проносятся и тают…

Был час обеденный, когда передо мной
Большая улица предместья развернулась.
Гудел свисток на фабрике… домой
Голодная толпа рабочих потянулась…

Шли мальчики-ткачи, тянулися потом
Толпы мужчин, измученных трудом,
Невольничьим трудом, как ночь однообразным,
Неделю согнутых над вечным колесом
И отдыхающих в разгуле безобразном.

Шли девочки-работницы… они
Шутили весело и солнцу улыбались
И под лучом его румяными казались.
Но в жалких лицах их виднелось ясно мне,
Что бедные цветы оборваны жестоко,
Что пьяное насилье и разврат
На всех углах добычу сторожат,
И сердцу детскому знаком уж яд порока.

Шли матери-работницы, спеша
К голодным деточкам… Их грустная душа
Полна была забот и не было ей дела,
Что юная весна везде цвела и пела
Миллионом голосов, что теплый ветерок
Уж где-то колебал лазоревый цветок
И тихо трепетал в былинках воскрешенных.

Нет, только личики малюток изнуренных
Виднелись матерям сквозь нежный блеск весны.
Минуты жалкие на отдых им даны,
Что-б только добежать до деток истомленных,

Чтоб только увидать их бедный, жадный взгляд
И покормить скорей… и поспешить назад, —
Туда, где над станком, без солнца, без свободы,
Ползут за днями дни и за годами годы…

И старая тоска вливалася в меня,
Как-будто на лазурь смеющегося дня
Внезапно лег покров холодного тумана

Я брел задумчиво, и вдруг весь вздрогнул я: —
За мною раздались раскаты барабана.

Солдаты шли… На остриях штыков
Горело солнце яркими лучами.
Блеск ружей, звуки труб и мерный стук шагов
Веселою рекой катились перед нами.
Солдаты были молоды. Их взгляд,
Казалось, говорил, как бесконечно рад
Из них был каждый вырваться на волю,
Погреться в золотых сияющих лучах,
Забыв тяжелую, бессмысленную долю, —
Угрюмый плен в казарменных стенах.

У многих мысль прикована была
К родимой стороне, к полоске сиротливой,
Где отдохнувшая кормилица-земля
Зовет к себе соху, где пахарь терпеливый
В просохшие поля собрался выезжать
И брата, бедного солдата, вспоминает;
Где часто о сынке грустит старуха-мать
И слезы горькие с невесткой проливает.

У многих вид задумчив был и мрачен,
Но сотни шли, веселия полны:
Ведь музыка гремит, ведь воздух так прозрачен,
Ведь молоды они, красивы и сильны!

Затихла музыка, но шумно вкруг солдат,
Протягивая к ним восторженно ручонки,
Теснилася гурьба оборвышей-ребят,
И с жадностью в мундир впивались их глазенки.

Всем было весело… И легче стало мне…
И я шагал с толпой за стройными рядами,
Любуясь вместе с ней, в душевном полусне,
Лазурным знаменем и яркими штыками.

Как вдруг по манию начальника руки,
Аккорды музыки пред войском раскатились,
Сверкнули в воздухе штыки
И ружья к бедрам плавно опустились.

Кого ж войска приветствовали там?
Меж сумрачных казарм, у церкви величавой,
Стояла статуя победоносной Славы,
Поднявшись гордо к небесам.

И пушки грозными, тяжелыми рядами
Вздымаясь к Славе от земли,
Как тигры хищные, у ног ее легли,
Зияя страшными пастями,

И на щите пред ней чернели имена
Солдат, в боях за родину погибших,
Врагов отечества безжалостно губивших, —
Их память славою для родины полна!

И вспомнил я, зачем собралися толпой
Все люди эти, — бодрые, живые,
Такие славные, такие молодые…
Зачем идут они под барабанный бой,

Зачем в руках их, созданных для плуга,
Орудья смерти страшные блестят,
Зачем идут они, как дети, стройно в ряд,
Готовые стрелять и в недруга и в друга.

Тиранов плеть, как стадо, загнала
Их в школу страшную убийства и дала
Им в руки этот штык и сумку со свинцом.
Чтоб трепетал народ пред властным палачом,
Чтоб человек, их брат, виновный только в том,

Что он рожден в Берлине, а не в Туле,
Пал окровавленным, раздутым мертвецом
От их удара иль от пули!

И сердце тяжко сжалось… Вкруг меня
Опять исчез весь блеск ласкающего дня,
И трупами покрытая равнина
Открылась предо мной, и эти же полки
В огне, в дыму! И щелкают курки,
И эти юноши и в грудь, и в мозг, и в спину
Бьют пулями одних и, как мясник скотину,
Так юношей других пронзают их штыки!

Где доброта их лиц? Где молодости ясной
Улыбка и привет их юной простоты?
Одною злобою полны теперь ужасной
Их искаженные черты!..
Во мгле их ослепленного сознанья
Нет ни к живым, ни к мертвым состраданья!

Топча недвижные глаза своей ногой,
Остервенелою бегут они толпой,
Гонимые безумными вождями,
И бьют опять и бьют без счета, без конца,
Кроша в куски кровавыми штыками
Детей забытого небесного отца,
Давя их пушками…

Но правда ли над нами
Есть где-то бог? Неужли и в сердцах
Он есть еще?!.
Спокойно в небесах
Неслися облака прозрачными грядами…
Как мирно там!..
А здесь?.. Здесь стройными рядами
Идут они учиться убивать,
Не чувствуя, что тех, кого зовут врагами,
Рожала также в муках мать
И выходила их своей святой любовью!
Их кровь — ее, ведь, кровь… И этой бедной кровью
Зальют они поля, когда им закричат:
«Вот это все враги! Стрелять, когда велят!».

Неужли этот мрак вражды бесчеловечной,
Сковавшей нашу мысль, и совесть, и любовь,
Над нами будет длиться вечно
И вечно будет литься кровь?

Нет, нет, не может быть! Уже во всех концах —
Я слышу — проповедь звучит освобожденья!
Соединимся ж все, чтобы во всех сердцах
Разжечь огонь и двинуть пробужденье!

Встань, человечество! Довольно столько лет
Ты пресмыкалося у грязных ног насилья:
Пора тебе свои распутать крылья,
Пора тебе любви увидеть свет!

Встань, человечество! и навсегда скажи:
«Мы — люди-братья! В нас одна душа от века!
Мы не хотим вонзать ни пули, ни ножи
В грудь брата-человека!

Не станем мы сквернить оружьем наших рук!
Мы жаждем скорбными, иссохшими сердцами
Не яростной вражды, не подлых этих мук, —
Мы жаждем царства божьего над нами!

Братоубийцами не будем больше мы,
Не обагрим земли родной людскою кровью.
Тогда, отец, из царства этой тьмы
Заблудших нас прими к себе с любовью!

Тогда, отец, казарм и крепостей,
Штыков и бомб не будет между нами, —
Тогда из бешено-боровшихся зверей
Твоими станем мы счастливыми сынами!

Rate this post
Понравилось стихотворение? Оставьте свой комментарий!
Обычные комментарии
Комментарии

Будьте первым, кто прокомментирует это стихотворение?

Помните, что все комментарии модерируются, соблюдайте пожалуйста правила сайта и простые правила приличия! Уважайте и цените друг друга, и, пожалуйста, не ругайтесь!

Добавить комментарий

5 случайных фактов
В своей короткой 26-летней жизни Лермонтов М. Ю. участвовал в трех дуэлях, еще четыре удалось избежать, благодаря здравому смыслу окружающих.
Из биографии М. Ю. Лермонтова
Согласно распространённой версии, Пушкин А. С. посвятил написанное в 1825 году стихотворение «Я помню чудное мгновенье...» Анне Керн. Через пятнадцать лет композитор Глинка положил эти строчки на музыку и посвятил романс её дочери — Екатерине Керн, в которую был долго влюблён.
Из архивов русской поэзии
Имя Светлана не является исконно славянским. Оно было придумано и впервые использовано поэтом Востоковым А. Х. в романсе «Светлана и Мстислав», а широкую популярность получило после выхода в свет баллады Жуковского В. А. «Светлана» в 1813 году.
Из архивов русской поэзии
А. С. Пушкин помнил себя с 4 лет. Он несколько раз рассказывал о том, как однажды на прогулке заметил как колышется земля и дрожат колонны, а последнее землетрясение в Москве было зафиксировано как раз в 1803 году. И, кстати, примерно, в то же время произошла первая встреча с Пушкина с императором — маленький Саша чуть было не попал под копыта коня Александра I, который тоже выехал на прогулку. Слава богу, Александр успел придержать коня, ребенок не пострадал, и единственный, кто перепугался не на шутку — это няня.
Из биографии А. С. Пушкина
А в знаменитый лицей Пушкин А. С., оказывается, поступил по блату. Лицей основал сам министр Сперанский, набор был невелик — всего 30 человек, но у Пушкина был дядя — весьма известный и талантливый поэт Василий Львович Пушкин, который был лично знаком со Сперанским. Уж не знаю как чувствовал себя дядя впоследствии, но в списке успевающих учеников, который подготовили к выпускному вечеру, Пушкин был вторым с конца.
Из биографии А. С. Пушкина
© 2008 - 2022 Сборник русской поэзии "Лирикон"
Рейтинг сборника русской поэзии Лирикон