Из комнаты, где лебеди и ходики…

Г.Н.

Из комнаты, где лебеди и ходики,
И форменки балтийские внизу,
Глядела ты на вознесенье готики,
Подобной пирамиде и ножу.
Плясали тигры в цирке на гастролях,
Дудел орган в проветренных костелах,
И море мелкое до Англии катилсь,
О, лето, милое, как ты мне пригодилось.
О, как любовь ты пригодилась летом,
Там, в Таллине, среди мотоциклетов,
На берегу в линялых синих лентах,
Нас обижали, вот мы убежали,
Глотать клубнику на базаре.
Идет Иванов день, эстонский праздник,
Напрасный праздник для мужчин опрятных.
Они бросают на песок окурки,
Колбасные пергаментные шкурки,
Промокшие стаканчики пивные
И мелочи немногие иные.
А современные ты помнишь дачи,
Где окон нет, но есть иллюминатор?
Где селятся, должно быть, лютеране
И твердо ждут задуманной удачи.
О, милая, ходи в заливе бледном,
Качай, качай трамплина лес гудящий,
Трамплин для лыжников, поломанный за лето.
Давай, как лютеране, ждать удачи.
От большногих девушек эстонских
Что мне останется? Лишь ты,
А я любил их.
От пляжей, сосен, молока и солнца —
Лишь ты одна, а как приятны были
Напитки и продукты и манеры.
Я все забыл, а ты на всякий случай
Их береги и станет тихой службой
Ушедший этот календарь неверный.
Я вез тебя в Эстонию подругой,
А стала ты республикой рыбацкой,
О, чудо, — говорб тебе, потрогай
Ее, сирену, и страну грабастай.
Когда с тобою будем мы делиться
И прошлое бессовестно поделим,
Не станем целоваться и стелиться,
Сквозь дикий рай Эстонии полезем.
К ней, лучшей вере, словно в Рим вернемся
Из лютеран, из ереси и плена.
Как скоро мы с тобою отречемся
Сомнений от и станем на колена.
Пора, пора, покоя сердце просит,
Твоей любви на тех же белых пляжах.
Как поздно бросить, поздно взять и бросить
Теперь ты стала самой главной блажью.
Той блажью, что до срока отлежалась,
Не той (ты помнишь), первой пляжной блажью.
Мы начинали все, что получалось,
На всяких пляжах, платных и бесплатных.