Конники идут на запад

Стучал огонь в завязанные двери
И в белых углях плавилось стекло,
Когда, припавши к гривам на карьере,
Ворвались наши конники в село.
И за древком ещё струилось знамя,
Как неостывшей крови ручейки,
И во дворах, взлетая над плетнями,
В намёте злом пластались дончаки…
А здесь уже, на улице отбитой,
Ломали двери, и через пролом
Бойцы бросались в дом, и дым сердитый
Вставал над ними красным копылом.
И древних стариков в одном исподнем,
А то и вовсе голых, без рубах,
Оттуда, из горящей преисподней,
Они несли сквозь пламя на руках.
Убийцам, видно, времени для пытки
Под натиском не удалось сберечь,
И всех живых, обобранных до нитки,
Они, спеша, решили просто сжечь!
Вот так, по-скотски, тупо, деловито,
К столбу дверное притянув кольцо,
Сухой бересты аккуратный свиток
Концом горящим сунув под крыльцо,
Они лежали, хоронясь от пули,
В окопе, за бревенчатой стеной,
И, жабьи губы вытянувши, дули
На этот белый жар берестяной…
И что им наши матери и жёны,
Трудом столетним согнутый старик?..

…Трёхлетний карапуз к избе зажжённой
Бежал, услышав материнский крик, —
И вот он — тёплый, голубино-белый,
Прикрыв глаза ручонкой неживой,
Лежит, прижавшись к ели обгорелой,
Раскроенной об угол головой…

Спешили санитары к погорельцам.
Казак, с размаху осадив коня,
Пал на колени перед детским тельцем
И вдруг — завыл… И полосой огня
Блеснул клинок, чертя горячий воздух,
И выкрики стальной затмили свист:
— Бить, братцы, гадов!.. Что же мы — на роздых?..
В бой!.. — Хрипел кавалерист…
И конников как будто ветром сдуло,
И звон подков, взметнувшись у двора,
Стих там, вдали, где средь глухого гула
Неслось донцов железное «ура!».