Мне бы только лист и свет…

Мне бы только лист и свет,
мне бы только свет и лист,
неба на семнадцать лет,
хлеба на полночный вист.
Редких обмороков рвань,
рифмой роковую связь,
чтоб она, лесная лань,
всех наказов слушалась.
Ножницы, чтоб розы стричь,
финку, чтобы в душу лезть,
и ресниц опальных — бич,
и в чернильных пятнах — месть.
Марку на слепой конверт,
синий ящик в переулке,
где колотятся ко мне
письма пухлые, как булки.
Смехом выпрошенный йод
и под правым глазом — шрам…
Остальное заживет,
пошевеливайся сам.
А еще хочу снежок
неизвестной дамы в спину,
а еще хочу флажок
красный лишь наполовину.
Больше нечего желать.
Я — домашнее заданье,
обо мне переживать —
в августе брести садами.
Не взошел еще горнист
молодых моих ошибок.
Ты не горбись, а гордись,
что злодейского пошива.
Но зевает чья-то тень,
и за пазухой ее
нашей славы лютый день
динамитом накален.
Непонятным не понять.
Неустроенным — устроить.
А по ком в Москве звонят,
это — памятник, пустое.
Мне бы только лист и свет.
Мне бы только свет и лист.
Это мой насущный хлеб.
Это мой насущный риск.
На растерянной земле,
там, где певчим жить прохладно,
буду в бронзовой семье,
а поклонницы — охраной.
Ты за плечи грусть возьми.
Не заплечных дел ведь мастер,
я вернулся в мир казнить
всех, кто был фальшивой масти!