Она была человеком, которому все известно…

Она была человеком, которому все известно.
Она знала, что злые люди злы, а добрые — добры.
Она знала, что после ночи наступает утро,
а после утра — день.
Она знала, что Пушкин величайший поэт,
а Россия лучшая страна на свете.
С мужчинами же нужно кокетничать.

А я ходила по городу и не видела, куда выйду.
Я глядела на воришек, нищих, милиционеров
и всем доверчиво улыбалась.
Я подставляла солнцу широкое лицо
и снимала шапку, когда шел дождь.
А вечером отдавала тело беспутному мальчишке.

Но вот наступит весна, а с весною придет вечность.
Воробьи будут купаться в грудах золотого песка.
Голубятники наполнят небо кувыркающимися флагами.
Девчонки разлинуют классами горящие тротуары
и разрежут воздух быстрым свистом веревок.
Тогда я хлопну парадною дверью.
Скину проношенное на локтях пальто.
Заброшу трижды латанные галоши.
Вырежу пониже ворот пестрого платья
и уйду по далекой дороге.

Женщины попадутся мне навстречу,
обветренные и загорелые,
с голосами высокими, как небо.
Ребятишки угостят горстями сахарной земляники.
Мужчины остановят свежеобструганные повозки,
пахнущие дегтем и солнцем,
и, расправив помягче солому, подвезут меня.

Осенью же я опять вернусь в высокий город.
Пойду. Куда? Не знаю.
Нищие, воришки, милиционеры выйдут мне навстречу.
Солнце на минуту дольше задержится на крышах.
А дождь припустит во все лопатки,
чтобы успеть промчаться до закрытья ворот.
Вечером беспутный мальчишка взглянет на число в газете,
хлопнет себя по лбу и, перепрыгивая ступеньки,
выбежит мне навстречу.
Я не замечу опозданья, хоть прождала все женские сроки.
Не спрошу, целовал ли других в долгие знойные месяцы.
Не вырвусь из рук, нежных и беззастенчивых,
и пойду с ним, куда он захочет.