Павел Васильев

Шумный вихор, белозубое чудо,
В слово впитал, повторяя взахлёб,
Пыл суховея и поступь верблюда,
Степи взъерошенной вечный галоп.

Как из земли пересохшей и скучной,
Где над песком запинается речь,
Голос мятежный и стих полнозвучный
Ты умудрился однажды извлечь.

Только свободы взыскующей грудью
Так оживляют гудящую медь,
Где, салютуя клинками безлюдью,
Хмурые всадники сеяли смерть.

… Будет всё так же тянутся светило,
Влажные травы будя по утрам,
И, как столетья цвела и пьmила,
Степь открываться новым ветрам.

Беркут вбирает в тоске острокрылой
Горечь простора, предчувствуя плен,
И над твоею бескрайней могилой
Киплинг снимает пробковый шлем.