Светлый кобальт вечерней речной воды.
Май и расцвёл как будто, да вот зачах.
Чайки то круто падают, то поды-
маются без добычи в кривых когтях.
Разве не вы открыли мне нрав Невы?
Где вы? Звоню, стучусь к вам, и — никого.
Пьяное чудо лексики, вздох «увы!» —
что бы мы, братцы, делали без него…
Это только надежда: мол, жизнь прошла.
Что у судьбы в загашнике — не поймёшь.
Ангелом, не освоившим ремесла,
эта весна коснётся и бросит в дрожь.
Это прошла не жизнь, а ладожский лёд.
Славно стоять — под Биржею, например, —
и ничего не ведая наперёд,
и ни в одну не веруя из химер.
Странно стоять средь невского миража,
вместе и храм приемля в нём, и тюрьму,
всем поколеньям сразу принадлежа,
не подпевая вчуже ни одному.
Будьте первым, кто прокомментирует это стихотворение?