Нет, друзья, по всем приметам
я до крайности влюблен.
Я все лето жду ответа,
ну, а он… такой чалдон!
Что он хочет, этот парень,
некурящий и чудной?
Клином, что ли, свет сошелся,
я иду — и он за мной.
Ходим по полю, по яру,
ходим там, где не пройдешь.
И платки, и ленты дарим
так, за здорово живешь!
И еще цветы приносим.
Станем оба у пруда.
Постоим… И в воду бросим.
И выходит так, что Зося —
наша общая беда.
Говорю ему: — Серега,
зря истопчешь сапоги.
Очень дальняя дорога,
лучше их побереги.
— Что ж, совет вполне резонный, —
отвечает. — Спору нет.
И смотрю — в сельмаге новый
он берет велосипед.
Я иду, пешком шагаю,
он несется — пыль столбом.
Я, конечно, понимаю,
это значит — ход конем.
Брешешь, думаю, Серега,
ты еще прочтешь ответ.
Ты еще свернешь с дороги.
В общем, тут назло Сереге
я купил мотоциклет.
Поддаваться не привык я.
Не могу. Резону нет!..
Глядь, и он на мотоцикле.
Это, значит, мне в ответ.
Нас как будто ветер носит.
И опять у нас — ничья.
Но случилось — он под осень
покупает «Москвича».
И чтоб я, его знакомый,
тот увидел драндулет,
проезжает мимо дома
и нарочно шлет привет.
Мне не то что там обидно —
больно мне, в ушах трезвон!
Тут слепому стало видно —
я морально побежден.
Чтоб ты, думаю, наехал
на дубовый старый пень.
И, мальчишкам на потеху,
провозился целый день.
А потом еще вприпрыжку
по ухабам пролетел.
И еще бы… гвоздь в покрышку,
чтоб качал ты и пыхтел.
И чтоб сел аккумулятор
и заело твой штурвал,
и нарочно в карбюратор
чтоб сам черт тебе попал.
Так два года состязались;
шли в штыки — не поддавались.
Кто кого! — стоял вопрос.
Но однажды оказалось —
Зосю табельщик увез.
Как-то за день все обтяпал
жлоб, цифирная душа.
«Лопухи! — сказал, — Кутята!»
И уехал не спеша.
А еще через неделю —
извиненье и привет.
И на свадьбу приглашенье.
И чтоб дали мы ответ.
В рот воды набрал Серега,
я стою, как старый пень.
Вот такая, извините,
получилась дребедень.
Будьте первым, кто прокомментирует это стихотворение?