Вот улетишь, парус наладишь

Вот улетишь, парус наладишь.
Врач был латыш - светлый, как ландыш.
Сложим вот так белые руки.
Жизнь не берет нас на поруки.

        Ангел стоял возле кровати,
        Как санитар в белом халате,
        Август стоял прямо над моргом,
        Август дышал солнцем и морем.

        Я уплывал в белой сирени.
        У трубачей губы серели.
        Это опять мамина странность.
        Я же просил - без оркестрантов.

А над Москвой трубы дымили.
Стыл ипподром в пене и в мыле.
В тысячный раз шел образцово
Детский спектакль у Образцова.

        И, притомясь, с летней эстрадки,
        Мучали вальс те оркестранты.
        Чей это гнев, или немилость?
        В мире ничто не изменилось...

        Я уплывал в белой сирени.
        У трубачей губы серели.
        Это опять мамина странность.
        Я же просил - без оркестрантов.

1989