Чего не ждать. Работы побогаче,
другой жены. И эта хороша.
Ах, лета, лета. Скоро будет лето.
Гляди, душа, кончается февраль.
Моя душа — смешная ротозейка.
Она хотела, чтобы я словчился
и стал (какой бы привести пример)
фотографом на пляже на Таити.
Кругом меня гогеновская слава,
и объектив мой славен, как орел.
Я из лотка неплотную пил воду
в краю, где океан полураспада,
ел рыбу там, она вкуснее нашей,
ухаживал за лошадью, служил.
Потом бывал в других местах.
На юге, во Львове, Пятигорске и Москве.
Я пиво пил из белого стакана
на крепкой облупившейся веранде.
На столике соленые закуски,
кругом деревья, улочки, девицы,
а в садике пустые монументы.
Так мило, так приятно все кругом.
Теперь нельзя мне выйти пополудни,
пойти к реке, подумать: все напрасно,
напрасно все — не в переменах суть.
О стольком я уже не беспокоюсь,
а может, это временный покой.
Не часто, нет, но разное я видел, —
такие страхи, подвиги, слиянья;
и это все со мной происходило,
и, кажется, не изменился я.
Любовь осталсь на моей постели,
мои долги остались на работе,
а смерть моя — у матери моей,
и ангелы летучие, как мыши,
не верь, не верь, а сахар им кроши.
Но дальше невозможно разбираться,
осталось перечислить все отдельно
в любом порядке,
хоть в таком порядке —
— алфавита или календаря.
Будьте первым, кто прокомментирует это стихотворение?