Кафе на Васильевском

562 0

1
Здесь дерутся в кровь на помойках чайки,
От дворцов разит коммунальным супом,
И овсяный кофе я пью из чашки,
Что дрожит в ознобе а ля Юсупов.
Здесь ржавеет мрамор и бронза плачет,
И само бессмертье настигла старость.
Этот город Вас от меня так прячет,
Словно Вы — последнее, что осталось…
Здесь душа и жидкость одно по сути,
Потому, что холод, пройдя в грудь горлом,
Содержимое ужимает в сосуде,
И его не растопить глаголом,
Ибо нет ничего бессильнее мата
И любви, не востребованной снаружи
(И уютней будочки автомата
Посреди ленинградской июньской стужи).
И фасадам старым, к центру бредущим,
И молчащему номеру в новостройке
Ни к чему я в прошлом и в ныне сущем —
Даже тут, в безлюдном кафе у стойки,
Где седая мэм, не долив сиропу
До единой меры (из двух по заказу,
Не жалея, правда, воды и газу),
Отрешенно смотрит в окно в Европу…

2
По кафешке — дрожь метрополитена:
Подо мной сбеглись поезда, каная
От поляны Пушкина и Геккерена
До дворца, где Кирова убил Николаев.
В данной точке города и общепита,
Где напротив мост лейтенанта Шмидта,
Медный Всадник слева, а в порт — направо,
Я бывал когда-то солдатом бравым,
Гастролером, пьянью, затем аскетом,
Дважды — женихом, троекратно — мужем,
Был не зван и зван, но всегда при этом
Никому серьезно тут не был нужен.
Потому хожу чуть бочком, вприпрыжку
Среди здешней жизни — живой и мертвой,
Тщась понять, какая же держит вышку?
Я — ни то, ни это. Я фрукт несортный…

3
Крюк для люстры. Лепка. Как видно, раньше
Это был премиленький ресторанчик…
«Бург» и «град» — не в склад, газвода — не «тоник».
Достаю — и в сумку бросаю томик.
Ни читать, ни жрать. Ни чертям, ни Богу.
Не святая нежность, не зверья злоба.
Охерев, хирею, подобно Блоку —
Вновь не вздрогнут родина и зазноба!..
Тоскота с пломбиром — обед для шиза
Там, где до Потапа решались разом
Тайны гроба, страсти, любви и жизни
В сроки меж салатом и ананасом.
Петербург мне кажет языки фазаньи.
Забежав, панк-панночка просит «двушку».
Неживая жизнь моя. Внесуществованье.
Полдень вхолостую надрывает пушку.

4
Я прошел полстраны и познал полмира,
Кой-чего хлебнул и погрыз гранита.
Вновь я тута, Северная Пальмира!
Без грааля в кармане, но не без профита:
Я забыл все уроки семьи и школы,
Но одно угадал и поставил на это:
Никого нет красивей любимой одетой,
Значит, вряд ли есть кто-то умнее голой!
И поэтому я, бомбардир Перестройки,
Суток на двое выполз из жуткого боя,
Дабы, встретясь, пропеть Вам новые строки
И закончить: «Поехали! Я — за тобою!»
Но в глазах ленинградки я глуп, как младенец,
И не мне мягко стелено в колыбели,
И кричат мне из ада фон Лееб и Денниц,
Что не зря фиаско здесь потерпели!

5
В Этотград влетел ты с горящим взором
И на котелке с боевым узором,
И на той стороне, где должна дохнуть роза
Или положено рдеть наградам,
Под значком с Крыловым ныл приступ невроза
В подтвержденье бзикам твоим и раскладам.
Номер первый из них у тебя «Перестройка» —
Это то, что в мечтах получается стройно,
А слабо переделать законы мира,
По которым под счастьем тикает мина,
По которым обычно родные души
Обретаются каждая в собственной луже,
И за право фрондировать на Пегасе
И погладить музе лобок и сиськи
Ты свою любовь оставляешь в кассе
И покой — как свой, так и самых близких,
Ибо недреманный наш Вездесущий,
В честь тебя не спугивая кайф зевоты,
Мог тебе устроить несчастный случай
Или вдаль послать — отогреть мерзлоты.
Так что небу низкому благодарствуй,
Пожирая яростно свет и тени —
Что не отдал запросто жизнь или дар свой
Тем, кто и в Африке остается теми.
Откуси поболее от казинака.
О любимой выстрой из «ля-ля» фигуру.
Ибо Этажизнь — ломовая «нцака»
Потому, что червь еще не прогрыз твою шкуру…

6
На рогатку вешаю трубку, помешкав.
Возвращаюсь к стойке со скоростью вздоха.
«Нет орешков?» Конечно же, нет орешков.
«Не завоз», — животом говорит тетеха,
Нарисованный рот сохранивши целым —
От нее, как из трубки, не ждите ответа.
Как же жить и выжить по нашим ценам?
Но спросить мне некого — Бога здесь нету.
Фея равнодушия прикрыла вежды.
Слабо вечереет. Людоход по скверу.
Отвергаю милостыню надежды,
А любовь не прочь обменять на веру.

7
Я всегда считал, что имею навык
Понимать и помнить, что жизнь спонтанна,
Взятки с нее гладки, а нынче — на вот:
Восемь…
Девять…
Десять…
Гудки…
Где Анна?..
Город стал нещадно велик, бескрайне…
Год — как век с того моего приезда…
Командор намылился к донне Анне,
Всплыл из бездны — глядь, а тут тоже бездна!..
Путь любви, как путь конкисты — не сытен,
Но — плевать ей в хляби, пинать ей тверди!
Этим и чужда, как ее носитель,
Счастью и несчастью, жизни и смерти.
Испей же непруху вторым стаканом,
Досмотри короткий мираж об Анне,
Заплати буфетчице чистоганом,
А последнюю «двушку» вручи панк-панне!..

8
Ждать пришествия Вашего — фикс-идея:
Искусством не явишь — не Галатея.
Красота сама в себе воплотима.
Fare thee well! Невстреча необратима.
Тот, кто с неба смотрит, подставив щеку,
И стоп-кадром случая всех в пары сбивает,
Не засек полет наш за черту, не «щелкнул»
(Не с людями только — и вон с кем бывает!)…
Нагазуй в стакан еще — выдохлась вода в нем,
Помяни ее черты, от которых пьян ты:
Страсть ко сну, тревожный нрав и мечты о давнем —
Невозможный нынче характер инфанты.
Буфетчица не хочет сидеть с тобой до ночи.
Дню соседства с нею уже не будет равных —
В познаньи дальше некуда и больше нету мочи:
Учился на ошибках — сдаю на ранах.
Жить так персонажно неприлично, вроде,
Как всерьез завязывать отношенья
В зоне радиации или на фронте
В ситуации полного окруженья.
Да и как с сокровищем обращаться
В сфере наших нищенских форм богатства…
Пора, мой друг, пора уже не бояться
Возраста не встретиться, но прощаться.
А что жизнь таких, как она и я, не холит —
Был бы хлеб, и ладно, не до расстегаев.
Все проходит, ибо жизнь сама проходит.
Жизнь — не мед, однако и не жить — не в кайф…

9
На Москву так много ночных экспрессов,
Что и в этом видишь подобье знака:
Проигравших здесь, — чтобы без эксцессов, —
Отправляют в центр под покровом мрака.
В череде исторических аналогий
Скоро и мне на Невский — тузом к закату.
Жители — герои, звери, духи, боги, —
На фасады высыпят — подтвердить «нон-грата».
Чувствуя их взгляды тяжкие лепные,
Под значком с Крыловым дух взблажит истошно.
Я люблю, как любят цветы слепые —
Разделить такую любовь невозможно.
А спроси по коду, кто за все в ответе —
Длинными гудками в сердце боли ноют…
По восьмерке Мебиуса от Маман к дядь Пете
Сидячая плацкарта надолго за мною,
Чтоб исход горя заменять плотским,
Чтобы бунт сознанья к мату гнать шахом
И от Бологого читать Рейна с Бродским,
По листу бродя ленинградским шагом.

Понравилось стихотворение? Оставьте свой комментарий!
Обычные комментарии
Комментарии

Будьте первым, кто прокомментирует это стихотворение?

Помните, что все комментарии модерируются, соблюдайте пожалуйста правила сайта и простые правила приличия! Уважайте и цените друг друга, и, пожалуйста, не ругайтесь!

Добавить комментарий

5 случайных фактов
Наталья Гончарова - жена великого русского писателя А. С. Пушкина была на 10 см выше мужа. По этой причине, бывая на балах, Пушкин старался держаться от супруги поодаль, чтобы лишний раз не акцентировать внимание окружающих на этом контрасте.
Из биографии А. С. Пушкина
Пушкину А. С. принадлежит не менее 70 эпиграфов, Гоголю и Тургеневу И. С. – более 20.
Из архивов русской поэзии
Иногда Пушкин А. С. писал стихи на заказ, например стихи в честь принца Оранского или ода «На возвращение государя императора из Парижа».
Из архивов русской поэзии
Сколько в мире памятников российскому поэтуПушкину? Ответ на этот вопрос содержится в книге воронежского коллекционера открыток Валерия Кононова. Во всем мире их — 270.
Абстрактное
Рукописи Пушкина всегда выглядели очень красиво. Настолько красиво, что прочесть текст было практически невозможно.
Из архивов русской поэзии
© 2008 - 2020 Сборник русской поэзии "Лирикон"
Рейтинг сборника русской поэзии Лирикон