Наполнили душу мою слезы

Наполнили душу мою слезы,
как небо бесчисленные звезды…
Что мог поправить, изменить, –
теперь уж поздно.
Как будто выпиваю Ковш,
украшенный камнями,
кáк драгоценна ложь,
упрятанная в яме
души. Признаться в ней
при жизни – «я, мы,
Единый, верую» – верней,
отгородиться частоколом слов,
разнится с тем, как пить потом придется
ту горькую водичку слов
за то, что покаяние мое
у слов остановилось
пока условная ко мне
свершалась милость,
и я, пьянея, будто бы во сне
на волю отпускался с миром,
и в Ковш, сияющий на высоте,
еще одна, не обращенная в святую кровь,
вина святого мера
возносилась.