Погром

Памяти студента Блинова

«Бей! Бей жидов!» неслись отвсюду крики,
И, пьяные, в крови, темны, жестоки, дики,
Они врывалися, как звери, внутрь домов,
И кровь текла растерзанных сынов
Израиля…
Что делалося там!
По окровавленным еврейским шли телам,
Беснуяся от водки и от крови, люди.
И хрипы жертв из проломленной груди
Неслись… И, средь больших, валялись здесь и там,
Средь пуха, черепков, детей в крови тела…
То оргия безумия была!
То были варварства, которым нет названья.
То ад был ужаса, безумья и страданья.

В одном дворе укрылася толпа
Еврейских женщин, старцев и детей,
Дрожавших в ужасе. И с гнусным криком: «Бей!»
На двор к ним, пьяного безумия полна,
Ввалилася толпа погромных палачей.
Она вопила: «Бей их! бей!»

Но перед ней
Стал юноша — студент. И, весь дрожа, пылая,
Он закричал, к ним руки простирая:
«Что сделали вам эти бедняки,
«Ребята, женщины, старухи, старики?!
«Опомнитесь! Ведь все они —
«Все дети божьи — ваши братья!.. »

В ответ посыпались проклятья,
И кто-то проревел: «Пошел с дороги вон!»

Но смело преграждал собой дорогу он.
И юноши глаза таким огнем блистали,
И словом пламенным таким его звучали
Гремевшие, пылавшие уста,
Их заклиная именем Христа,
Что на мгновение толпу они сдержали.

Но голоса осипшие вскричали:
«Прочь! Прочь, наймит жидовский! Жид пархатый! Прочь!»
Кричали люди, темные, как ночь,
И двинулись… Но смело преграждал
Им юноша дорогу и кричал:
«Вы бога, бога позабыли!»

И брань и свист ему ответом были.
И пролетел кирпич ему в висок,
И, окровавленный, упал он на песок.

«Кто? Он-то жид? Мерзавцы! Негодяи! —
Раздался голос вдруг: — Я с детства его знаю.
«Сосед — сын дьякона. С ума вы все сошли!
«За что его, вы, дьяволы, убили?!»

И звери пьяные в смущеньи отступили.

И кучками затихшими ушли…
Одни — стыдясь, другие — бормоча проклятья…

А он в крови лежал,
И в воздухе, казалося, звучал
Еще звук слов его: «Ведь это ваши братья!»