Ухнали

Галине Зельской

Снятся всем автомобили —
нет житья без «Жигулей».
Ну, а дед купил кобылу:
конь в хозяйстве — поважней!

Огород вспахать, посеять,
привезти из леса дров,
прокатиться по метели
с бабкой в семьдесят годов.

Только вот дожди и ветер,
сырость в поле и в лесу.
И, видать, по всем приметам —
гололеды на носу.

Осень — бремя непогоды…
Глянул в небо дед с крыльца,
и кобылу тихим ходом
в поводу до кузнеца…

Слухай, говорит, Порфирий,
ездить надо, стало быть.
Ты подкуй на все четыре,
чтоб огонь из-под копыт.

Чтоб гнедая заиграла
у соседей на виду.
Чтоб не шла, а танцевала,
стих печатая на льду.

Почесал кузнец затылок,
вскинул заросли бровей:
подковать-то можно было,
но ведь как — без ухналей?

Нет ни в кузне, ни в сельмаге.
Вот поехать бы в район
и всерьез, не на бумаге,
кой-кому бы дать разгон!

Деду вовсе не до смеха,
чуть мороз — и жди беду.
На кобыле не доехать —
лед не блажь и не потеха.
И решил: «Пешком дойду».

На ноге сапог кирзовый.
Плащ на плечи парусовый…
Топ да топ — и вот райцентр.
Входит в лавку, а приказчик:
«Эко выбрал ты момент!»

Этим, говорит, товаром
не торгуем сорок лет.
Для починки самоваров
никаких деталей нет.

Глянул дед на зубоскала:
«Ты, плешивый, не дури!
Ни к чему мне самовары,
говорю про ухнали!»

«Хрен ты репчатый и старый, —
отвечает продавец. —
Было время, продавали,
а в застой… пришел конец.

Хочешь, покупай намордник,
не себе, а для собак…
Клетку в розовых обводах,
чтобы в ней дремал хомяк.

Есть еще набор для кошек
и, понятно, для котов…
Вам который, подороже?..»
Повернулся дед и сплюнул,
не найдя, как видно, слов.

И отсюда — прямо в область…
Все решил узнать старик.
Область, область, где же совесть?
С ухналем зашла в тупик.

Областною хлопнув дверью,
едет дальше, на Москву.
Да, Москва слезам не верит,
но дознаться он намерен,
что, и как, и почему…

Ходит дед по цумам, гумам,
по лавчонкам скобяным.
Омрачен печальной думой,
тяжким поиском своим.

Для собачек и для кошек
уйма всяческих затей…
Одного понять не может —
ничего для лошадей!

И подумал дед-крестьянин
про великий сельский труд,
где нужны супонь и сани,
и седелка, и хомут…
Сыромятка для шлеи
и, понятно, ухнали.

И решил идти к министру.
Пропустили в кабинет.
За столом министр плечистый,
перед ним — усатый дед.

«Вам запчасти иль резину?
Что-о… Какие ухнали?..
И уже спокойно, тихо —
то бишь, для какой машины:
«Шевроле», «Рено», «Гран-при»?

Дед привстал, и тоже в рифму:
«Ухнали для кобыли!»