А как славяне песню затянули,
как над столом столкнулись стаканы
и сдвинулись разодранные стулья —
так и распалась роза тишины!
Тяжелое, ступенчатое пенье,
как будто приближение грозы, —
попахивало таяньем и тленьем
и волглой поволокою слезы.
И морщилась Маруся — губы алы,
и надрывался Вася, и халдей
без имени, какой-то приживала,
доказывал, что он не иудей.
Компания, сплоченная случайно
горячим и холодным на столе, —
рыдала ослепительно. И чайник
подпрыгивал на синем фитиле.
Я тоже, русской жаждою томимый,
вот так вот не однажды голосил —
о выдуманной мною, о любимой,
какую на руках бы я носил!
Но к старости, известно, к прозе клонит.
Компания к утру глаза продрет,
сворует что-нибудь да и загонит —
иль вообще хозяина прибьет!
Будьте первым, кто прокомментирует это стихотворение?