Эпиграммы на чиновников и самого государя императора Александра I, написанные Пушкиным, имели весьма печальные последствия для поэта. В 1820 году он был отправлен в южную ссылку, и конечным пунктом его назначения стала Бессарабия. По пути поэт останавливался не несколько дней погостить у своих друзей в различных города, включая и Феодосию. Там, наблюдая за бушующим морем, он написал стихотворение-размышление «Погасло дневное светило…».
Пушкин видел море впервые в жизни и был очарован его силой, мощью и красотой. Но, пребывая далеко не в самом лучшем расположении духа, поэт наделяет его мрачными и угрюмыми чертами. Кроме этого, в стихотворении, словно рефрен, несколько раз повторяется одна и та же фраза: «Шуми, шуми, послушное вертило». Трактовать ее можно по-разному. В первую очередь, поэт пытается показать, что морская стихия совершенно равнодушна к его душевным терзаниям, которые автор испытывает из-за вынужденной разлуки с родиной. Во-вторых, эпитет «послушное вертило» Пушкин примеряет и к самому себе, считая, что не до конца боролся за свою свободу и вынужден был покориться чужой воле, отправившись в ссылку.
Стоя на морском берегу, поэт предается воспоминаниям о своей счастливой и довольно безмятежной юности, наполненной безумной любовью, откровениями с друзьями и, что самое главное, надеждами. Теперь же все это осталось в прошлом, а будущее Пушкину видится мрачным и совершенно непривлекательным. Мысленно он каждый раз возвращается домой, подчеркивая, что постоянно стремится туда «с волненьем и тоской». Но от заветной мечты его отделяют не только тысячи километров, но и несколько лет жизни. Еще не зная, сколь долгой будет его ссылка, Пушкин мысленно прощается со всеми радостями жизни, считая, что отныне его жизнь кончена. Этот юношеский максимализм, все еще живущий в душе поэта, заставляет его мыслить категорически и отвергать любую возможность разрешения жизненной проблемы, с которой ему довелось столкнуться. Он похож на тонущий корабль, который штормом выбросило на чужой берег, где, как считает автор, помощи ждать просто не от кого. Пройдет время, и поэт поймет, что даже в далекой южной ссылке его окружали верные и преданные друзья, роль которых в своей жизни ему еще предстоит переосмыслить. Пока же 20-летний поэт вычеркивает из сердца минутных друзей и возлюбленных своей юности, отмечая, что «прежних сердца ран, глубоких ран любви, ничто не излечило».
Будьте первым, кто прокомментирует или дополнит этот анализ!